Джоанна Бак - Дочь Лебедя

Как Джулия? Совсем не так, как Джулия… Я хотела знать, кто был тот мужчина в машине. Я хотела знать гораздо больше и чувствовала неудовлетворенность от того, что не знала, куда нужно пойти, чтобы найти все ответы на все вопросы, мучившие меня. И тогда я вспомнила то место, где были собраны ее вещи. Я пошла в банк на Рю Камбон. Банк уже закрывался, но я вдруг заплакала у ворот, и охранник впустил меня. Лысый мужчина в сером костюме повел меня вниз и заставил подождать, пока он проверял мою подпись, потом вошел в дверь.

— Вы уверены, что у вас нет ключа? — спросил он и поставил передо мной длинный светло-бежевый металлический ящичек.

Я открыла защелку и подняла крышку. Там в маленьких замшевых мешочках были изумруды, жемчужные браслеты и ее серьги. Я перебирала их и вспоминала, как они обычно лежали на туалетном столике, и перед глазами появлялись ее флакон «Мицуко» и трельяж, который просто сверкал своими зеркалами. Я закрыла глаза, чтобы лучше все представить себе, но ничего не помогало — видение исчезло. Даже когда я держала в горячих руках гладкие камни и узорчатые цепочки — ее образ не являлся предо мной. Я снова все положила в замшевые мешочки и позвала служителя, чтобы он пришел и все убрал в сейф. Я ничего не взяла с собой. Мне не хотелось носить ее украшения.

Дома я зажгла ароматные палочки и поставила кипятить воду для чая. Я села на подушки, чтобы обдумать слова Розы. Они были столь многообещающими, хотя в них и было много противоречий… Не в силах справиться со своими эмоциями я позвонила Сильви.

— Да, Роза великолепна, я была у нее утром, — сказала Сильви.

— Почему ты мне ничего не сказала? Что она напророчила тебе?

— Она сказала, что я предназначена для любви, и теперь я не уверена, что вообще хочу выйти замуж.

Как мне хотелось услышать что-нибудь подобное.

— Она сказала мне, что я скоро встречу любовь всей своей жизни, — поделилась я.

— И я тоже, — заметила Сильви.

— Нет, настоящую любовь, огромную, — сказала я, чтобы не разрешить ей примазаться к моей судьбе!

— Ну, что ж, давно пора, — заметила Сильви, хихикая.

— Сильви, прекрати, мне сейчас намного лучше. — Я понизила голос — вдруг кто-то подслушает. — Я разговаривала с Джулией…

— Что она тебе сказала? — спросила Сильви.

У меня не хватало слов, чтобы передать свои ощущения, пока Джулия разговаривала со мной через Розу. И хотя мне хотелось рассказать, как я пыталась найти Джулию на картине, я понимала, что Сильви начнет смеяться.

— Это была действительно она.

— Браво, — сказала Сильви, как будто я выиграла приз.

— Спасибо, что послала меня к ней, и передай благодарность маме. Я себя чувствую намного лучше, я чувствую себя счастливой.

— Да, — сказала Сильви. — Она может подбодрить, правда? Моя мать говорит, что один час с Розой гораздо лучше целого дня, проведенного с Элизабет Арден.

В этот вечер я достала свое римское кольцо и внимательно стала разглядывать резные изображения Леды и лебедя. Я подумала, что мне хочется именно этого. Это была мечта. У него непременно должны быть крылья, и он должен быть преобразившимся богом. Теперь, когда мне сказали, что он обязательно придет, мне можно было загадывать любые желания. Это было почти похоже на то, когда какой-либо безумец просит, чтобы ночью взошло солнце!

Через несколько дней мне приснилось, что я остригла свои волосы. Это был очень яркий сон, настолько впечатляющий, что на следующий день я постоянно посматривала на ножницы парикмахера в нашей студии Я разглядывала себя в зеркало и раз и два… Я подняла вверх свои волосы, длинный черный каскад волос, и это была я. (Если смотреть на меня сзади, я очень смахивала на японку или боливийку). Волосы доставляли мне много хлопот: высовывались из-под воротника пальто зимой и путались под руками, когда я была в постели. Они так нравились мужчинам, но требовали целый час, чтобы высушить их феном.

Я выждала день. Мы снова работали с Реми. Я попросила его, чтобы он постриг меня.

— Под мальчика, — сказала я.

Во сне я была похожа на мальчишку. Мне было там так хорошо. Когда Реми закончил, у меня вдруг замерзла шея. Я вдруг заметила, что мои уши немного заострены вверху. Я также убедилась, что, наверное, могу быть красивой.

— Тебе гораздо лучше с такой прической, — заметил Реми.

Вечером я пошла в «Купол» блистать моей новой голой шеей и новым имиджем — «под мальчишку». Я так легко себя чувствовала, как будто это была только половина меня. Я также ощущала какую-то концентрацию того, что раньше было рассеяно на кончиках моих длинных волос.

Я посещала «Купол» почти каждый вечер. Мне никто не мог позвонить в студию, и я отправлялась туда, чтобы повстречаться там со своими знакомыми. Если меня приглашали на ужин, я старалась, чтобы он непременно состоялся в «Куполе». Там я могла повидать уйму народу. Если меня никто не приглашал, я приходила туда одна около девяти, чтобы посмотреть, кто там сегодня есть. Почти каждый вечер меня приглашали посидеть с кем-нибудь за столиком. Если ужин в другом любом месте не завершался любовной связью, я отправлялась в «Купол». Мне доставляло удовольствие сидеть и разглядывать своих любовников и их жен!

Я знала, что жестко могу контролировать себя.

Джулия назвала бы мое поведение неблагородным, мой отец — приключением, а Сильви заявила бы, что это обыкновенный мазохизм. Для меня это было попыткой испытать самое большое возбуждение.

Ко мне приставали по-разному. Дверь справа вела в зал, где обеспеченные люди могли с комфортом поесть, сидя за накрытыми светлыми скатертями столами. Через эту дверь следовало проходить очень быстро и уверенно, как будто вы точно знали, куда направляетесь.

В ресторан лучше было являться попозже, потому что мужчины, обедавшие в более комфортабельном зале, гораздо реже приглашали меня, чем те, кто коротал время за простыми столами с бумажными салфетками. Существовал некоторый неблагоприятный фактор, потому что метрдотель явно ко мне был не расположен. Кроме того, люди побогаче чаще ведут себя как снобы и проявляют мало симпатии. Но существовал и положительный момент, главный вход вел прямо к телефонам и туалету, так что если кто-то пытался расстроить мои планы, мне оставалось только продолжать идти вперед, чтобы скрыться в туалете или комнате для курения, здесь я могла планировать свои следующие действия, купить сигарет или позвонить кому-нибудь.

Дверь слева вела к бару и столикам с бумажными салфетками. Здесь было гораздо спокойнее: главный официант знал меня — Делаборд часто заходил сюда перекусить, — здесь же бывали и Люк с Нэнси. У посетителей этой части ресторана всегда были очень дружелюбные лица. Здесь, конечно, все было гораздо проще. Мне было приятнее проводить вечер здесь, правда, с минимальным комфортом, но раскованно. Именно здесь я обычно ужинала. Именно отсюда знаменитые фотографы уводили молодых и красивых фотомоделей полакомиться устрицами за более престижными столиками. Мы радовались за них и говорили: