Пола Хейтон - То осень, то весна...

На следующее утро, незадолго до десяти часов Оливия закрыла дверь пристройки, отнесла ключ школьному сторожу и вышла на улицу. «Бентли» уже стоял там, и мистер Ван дер Эйслер, заложив руки в карманы, прохаживался вдоль клумбы. Увидев ее, он взял чемодан, положил его в багажник и открыл дверцу машины.

— Доброе утро, — официальным тоном сказала Оливия.

— Не смотрите так сердито. Если я поздороваюсь с вами, вы улыбнетесь?

Она рассмеялась.

— Не говорите ерунды. Я очень благодарна вам за то, что вы меня подвозите.

Без комментариев он сел рядом с ней и тронулся с места, и только потом заметил:

— Я тоже.

Это замечание несколько озадачило ее.

— Надеюсь, Нел рада погостить у бабушки?

— Там она всегда счастлива. Через неделю, когда я вернусь, я заберу ее в Голландию.

— Жаль, что Нел так расстроилась из-за матери, но она, должно быть, скоро успокоилась?

Он неопределенно хмыкнул — ему понадобилось порядочное время, чтобы успокоить Нел.

Это хмыканье прозвучало не слишком многообещающе, и Оливия замолчала, наслаждаясь окружающим пейзажем и наблюдая за руками мужчины, лежащими на рулевом колесе. Они были большими, с сильными пальцами и хорошо ухожены.

Некоторое время прошло в молчании, впрочем, как ни странно, вполне дружелюбном. Потом он сказал:

— Как насчет кофе? Не знаю, как вы, а я встал рано, мы с Нел ходили прогуливать собак.

— Вы любите собак?

— Да. Моя собака, Ахиллес, — восточноевропейская овчарка. Я взял его еще маленьким щенком. Мне хотелось бы завести собаку и здесь, но, когда я в Англии, у меня вечно не хватает времени. Хотя у моей домоправительницы есть кот. А вы любите кошек?

— Да, у нас были две кошки и старая овчарка. Кошек потом взяла кухарка, пес умер еще до того, как пришлось уехать.

Помолчав немного, Оливия решила спросить:

— А кот вашей домоправительницы, как его зовут?

— Берти. — Мистер Ван дер Эйслер неожиданно рассмеялся: — Мы с вами можем обойтись без светского разговора, Оливия. Вот где нам подадут кофе.

Это была очаровательная деревенская гостиница, и они устроились пить кофе снаружи, на солнышке.

— Что вы собираетесь делать дальше, Оливия? — спросил мистер Ван дер Эйслер. — Должны же у вас быть какие-то планы.

— А что толку в планах? Я надеюсь, что мисс Кросс оставит меня в школе, и мама сможет жить со мной. С бабушкой она чувствует себя несчастной. Я думала, что, может быть, в свободное время смогу чему-нибудь научиться, но это должна быть такая специальность, чтобы я могла зарабатывать на жизнь и иметь жилище. Я не слишком стара для медицинской сестры?

— Нет, но для этого надо три года провести в больнице, и даже когда вы получите квалификацию, шансы на то, что подвернется место, дающее возможность жить за пределами больницы, не слишком велики. Мне не хотелось бы вспоминать о Родни, но должны же быть в вашей жизни другие мужчины.

— Да, конечно. У меня было много друзей, и думаю, что, если бы отец не умер или хотя бы оставил нас более-менее обеспеченными, я бы вышла замуж за кого-нибудь из них. Но сейчас, хотя я уже стала старше, мне этого не хотелось бы…

— Да, мне тоже так кажется. Подождите настоящего человека, Оливия.

— Я подожду, — заверила она его.

И только когда они опять были в машине, сидя бок о бок с ним, Оливия поняла, что ей нет нужды ждать настоящего человека. Он был уже здесь, рядом с ней.

5

Мистер Ван дер Эйслер перевел разговор на посторонние темы, и это помогло Оливии успокоиться. Ей нужно было тихое, спокойное место, где она могла бы привести в порядок свои мысли. Разумеется, она не должна больше видеться с ним, должна перестать думать о нем, и чем скорее, тем лучше. Он перебил ее мысли, небрежно бросив:

— Бекки приготовила обед. Надеюсь, вы пообедаете со мной, Оливия. Потом я отвезу вас домой.

Все ее добрые поползновения тотчас же улетучились, и она радостно ответила:

— О! Благодарю вас, это было бы замечательно! — Потом прибавила: — А это не помешает вашим делам?

— Ни в коей мере. До конца дня я свободен. — В его голосе звучало как раз столько беззаботности, сколько было нужно.

Потом он снова замолчал, и Оливия забеспокоилась, что он может подумать, будто ей нечего сказать. Погода показалась вполне безопасной темой, как, впрочем, и окружающий пейзаж. Мало-помалу Оливия вновь обрела свою обычную сдержанную манеру поведения.

Мистер Ван дер Эйслер предупредил Бекки, что привезет к обеду гостью, поэтому, как только они подошли к двери, та распахнулась, и на пороге появилась пожилая женщина с широкой улыбкой на лице, что, однако же, не помешало ей окинуть Оливию острым оценивающим взглядом.

— Это Бекки, моя домоправительница, — сказал мистер Ван дер Эйслер. — Бекки, это мисс Оливия Хардинг. Она работает в школе Нел.

— Как замечательно, — заявила Бекки. — Наверное, мисс Хардинг хочет перед обедом привести себя в порядок. Я отведу ее в ванную комнату, а вы пока просмотрите почту, мистер Хасо.

Оливия, которой была не в диковинку такая ласковая тирания преданной прислуги, последовала за ней.

Мистер Ван дер Эйслер поджидал ее в гостиной, стоя возле открытой двери, выходящей в маленький, но прелестный садик. Комната тоже выглядела очень мило, обстановка представляла собой смесь старого и современного. Берти, кот Бекки, умываясь, сидел на маленьком столике и, оторвавшись от своего туалета, внимательно осмотрел Оливию. Хасо отложил письмо, которое держал в руках, и пригласил Оливию сесть возле окна.

— У нас еще есть время что-нибудь выпить. Шерри? Или вы предпочитаете что-нибудь другое?

— Шерри, пожалуйста. — Оливия огляделась.

Все стены были увешаны картинами, в основном, портретами. Несколько минут они поговорили на нейтральные темы, потом она рискнула спросить:

— Можно мне посмотреть картины? Это ваши предки?

— Да, английская линия. Моя бабушка была англичанкой и оставила мне эту квартиру со всем содержимым. Я часто бывал здесь мальчиком и позже, когда учился в Кембридже, поэтому чувствую себя здесь как дома.

Оливия кивнула.

— Так и должно быть, если вы были здесь счастливы. — Неожиданно она рассмеялась. — Вспомнить только, как Дебби беспокоилась, что вы одиноки в Лондоне.

— Она добросердечный ребенок. А вы тоже беспокоились, Оливия?

— Нет, но мне было интересно, где вы живете в Лондоне. — Она торопливо добавила: — Просто из любопытства.

Пока что все идет не так уж плохо, подумала Оливия. Она стала обходить гостиную, останавливаясь перед каждым портретом. Это были изображения пожилых джентльменов с густыми бакенбардами, молодых людей с волевыми подбородками, подпираемыми широкими белоснежными галстуками, невысоких, хрупкого сложения леди. Висело также несколько миниатюрных портретов детей. Она задержалась перед ними и вдруг обнаружила его рядом с собой.