Аманда Престон - Просто скажи люблю

— Мы сможем объяснить причину нашего преждевременного ухода чрезвычайными домашними обстоятельствами, — сказал Ник и нежно прикрыл ладонью ее руку.

— Какими? Может быть, связанными с нижним бельем? — тихо сказала она, и у Ника от этих слов неожиданно вспыхнуло все внутри.

— Мне нравится эта идея, — согласился он.

— Ник, — она искоса посмотрела на него, — в мире не бывает чрезвычайных домашних обстоятельств, связанных с нижним бельем.

— Мне об этом ничего не известно. — Он взял ее пальцы в свою руку, и она прошептала:

— Даже когда ты прикасаешься своей рукой к моей, я начинаю терять рассудок.

— Но это же прекрасно…

Марджи потерла виски свободной рукой, заглянула в глубину его малахитовых глаз и спросила:

— Ты всегда проводишь свои расследования в таком духе?

— Не всегда. Собственно говоря, я впервые столкнулся с такой моральной и профессиональной дилеммой.

— И что же? Как ее разрешить?

— Только одним способом, — ответил он и, поднеся ее руку к своим губам, поцеловал горячие женские пальцы. — А теперь мы можем идти.

Он встал, подошел к столу, за которым сидели Джин и Гай, что-то тихо сказал им, вернулся к Марджи, и они быстро вышли из ресторана.

На улице их принял в свои объятия свежий воздух, а они заключили в объятия друг друга.

Ее руки гладили его спину, а губы жадно исследовали его подбородок и шею, выше она не дотягивалась. Над ними светила тихая, яркая луна, и звезды висели прямо над головами, отчего Нику и Марджи было как-то особенно празднично и одновременно уютно. И под этой сияющей луной и звездами они без конца целовались, Марджи никогда не подозревала, что любовь и счастье могут быть такими же близкими и доступными, как луна и звезды.

— Марджи, милая, мы оба знаем, куда дует ветер. Почему бы нам не направить наши корабли в землю обетованную?

8

Марджи мчалась в своей машине вслед за грузовичком Ника со скоростью не менее семидесяти миль в час. На какой-то миг ее охватил страх перед полицией. Но она тут же успокоилась: ведь их гонки возглавлял полицейский. И именно он, а не она, задавал тон игре. Причем детектив Райлэнд управлял рулем так искусно и реагировал на светофоры настолько ловко, что преследовавшая его хозяйка дамского белья в конце концов совсем успокоилась, уже не дергалась ни на одном повороте до самого дома.

Припарковавшись около «Кружев, кружащих голову», оба вышли из машин, и Марджи произнесла:

— Интересно, кто из нас первым стал нарушать правила дорожного движения?

— Намек понял. — Ник запер дверцу «сухопутного крейсера» и небрежно швырнул ключи в карман. — Можешь вызывать полицию.

— Я подожду до утра. Негуманно беспокоить полицию в такое время.

— Какая ты добрая. Отвечаю благородством на благородство: обещаю до утра не сбегать и все это время находиться у тебя на глазах… — Он подошел к ней вплотную и прикоснулся к ее руке.

Она улыбнулась и кивнула в сторону черного хода. Подойдя к двери, Марджи открыла ее и первой шагнула вперед, бросив через плечо:

— Здесь лампочка перегорела. Я поднимусь на второй этаж, чтобы включить свет. Я привыкла и прекрасно ориентируюсь в темноте. А потом ты поднимешься за мной.

— За меня не волнуйся. Я тоже хорошо вижу в темноте. К тому же лестница оборудована перилами, ты не заметила?

— Ну хорошо. Иди за мной.

Марджи поднималась медленно, чувствуя, что он отстает от нее всего на ступеньку. Она ощущала запах его лосьона после бритья, тепло его тела и ровное, почти нежное дыхание на шее. Глаза ее закрылись, и ей пришлось максимально сосредоточиться, чтобы не споткнуться и не упасть. И все-таки на середине лестницы она споткнулась, но он успел быстро подхватить ее под руки.

— Извини, — тихо сказала она, — но, видимо, я не обладаю такой остротой зрения в темноте, какой хвастаешься ты.

Ник крепко обнял ее сзади и прижал к себе. Марджи ощутила, как в ее ягодицы вдавливается нечто очень твердое, горячее и нетерпеливое. А спиной, сквозь тонкую ткань платья, она чувствовала биение сердца Райлэнда; оно стучало в ровном и мощном ритме рок-н-ролла.

— С тобой все в порядке? — прошептал он. — Может быть, мне лучше пойти впереди?

В его дыхании все еще чувствовался сладковатый привкус вина, выпитого на приеме. Не отпуская ее талии, он поднялся на ступеньку и встал с ней рядом. Их ноги соприкоснулись, на секунду она затаила дыхание, и ей показалось, будто весь воздух вокруг них наэлектризовался.

— Марджи, — услышала она его ласковый голос и почувствовала, как он наклонился к ней в темноте.

— Я тебя слушаю. — Ее рука отделилась от перил, а шаль соскользнула на ступени лестницы.

Он еще ниже склонил к ней голову, его губы коснулись ее лба, потом ресниц, носа и замерли напротив ее полураскрытого рта.

— Я готова слушать тебя всегда, — сказала она и сама поцеловала его губы.

Их поцелуй был нежным, страстным и долгим. И в нем слились не только губы. Их языки соприкоснулись с горячим неистовством и силой, и, казалось, уже ничто не могло остановить их.

— Ник, что ты делаешь со мной? — потерянно спросила Марджи, когда он на минуту оторвался от нее, чтобы отдышаться.

Он обнял ее и с силой прижал к груди. Ее вопрос и не требовал другого ответа.

— А сама я не могу ничего с собой поделать. Я уже себе не принадлежу, — простонала Марджи. Ее пальцы обхватили его затылок, гладя рыжие волосы, и их губы вновь слились в долгом, истязающем поцелуе.

А потом земля стала ускользать из-под ее ног. Или она сама стала ускользать куда-то. Но Ник ее не отпустил. Он крепко обхватил ее за талию и повел вверх по лестнице. Это был долгий путь, хотя обычно ей хватало одной минуты, чтобы добраться до своей двери. Но они с Ником не просто шли, они как будто кружились в вальсе по ступенькам ночной лестницы. Тела их казались невесомыми, объятия было невозможно разнять, губы стремились друг к другу, словно пытаясь утолить неутолимую жажду. И в этом своем упоительном кружении они сталкивались то с перилами, то со стеной. Но каким-то образом умудрялись удерживаться на ногах и продвигаться вверх, пока наконец не оказались на ее лестничной площадке.

Около двери он заключил в ладони ее лицо и сказал:

— Ключи. Чтобы проникнуть внутрь. — Его дыхание было прерывистым и глубоким.

— Ах да. — Она потрясла головой, чтобы вернуть себе способность думать. — Они в моей сумочке. Но где она?

— Здесь. — Ее сумочка торчала из кармана его пиджака. Он вытащил ее и передал Марджи.

Марджи сделала глубокий вздох, достала ключ, открыла дверь и снова обняла Ника. Невозможно было так долго оставаться без его объятий.