Эн Хэмпсон - Лепестки на ветру

— Мне казалось, — неуверенно заметила она, — что семья — это, прежде всего, взаимопонимание супругов, а если надо, то и взаимные жертвы…

— Жертвы? — рассмеялась Полин. — О, от него жертв не дождешься! Но все равно, он просто замечательный, правда?

— Правда. — Пальцы Джейн механически вертели золотой браслет, заворачивая его в вату.

— Глупо было спрашивать, — снова рассмеялась Полин. — Мы все знаем, что ты его терпеть не можешь.

Джейн едва заметно побледнела. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Полин ушла.

— Послушай, — не унималась та, — а о чем он беседовал с тобой наедине?

— Да ни о чем существенном, — неохотно ответила Джейн. — Он заметил, что я сомневаюсь, стоит ли мне оставаться здесь…

— Стоит ли оставаться??

— Ты же знаешь, что я давно уже хотела уехать домой.

— Да, но как мне казалось, ты успокоилась на этот счет. Ты говорила, что Николас придирается к тебе, но я от него не слышала в твой адрес ни единого дурного слова.

— Он попросил меня остаться, и я согласилась, — быстро сказала Джейн, пропуская ее последнее замечание мимо ушей.

— Он не хотел, чтобы ты уезжала?

— Он хотел, чтобы все мы остались.

— В таком случае, зачем ему понадобилось говорить с тобой наедине?

Натянутый, почти истеричный тон вопроса смутил Джейн. Ей вовсе не хотелось пересказывать Полин весь разговор с Николасом, поэтому, пожав плечами, она повторила:

— Я же сказала, что он просто заметил мои сомнения. Людей осталось слишком мало, и ему нужна помощь всех нас. Поэтому он и не захотел отпустить меня.

Полин была явно не удовлетворена ответом.

— Ты хочешь сказать, что он оставил нас здесь только потому, что ему позарез нужны рабочие руки? И только из-за этого он, такой гордый и принципиальный, простил наш обман? Нет, быть того не может!

— Ну конечно, Полин, — устало согласилась Джейн. — Он оставил нас здесь только из-за тебя.

— О… Я рада, что ты так считаешь! — прочирикала Полин и наконец ушла.

Но испытания Джейн на этом не закончились. Не успели шаги Полин смолкнуть вдали, как пришел Тим. Он был мрачен и подавлен.

— Гай и Стюарт сказали мне, что Николас решил вас оставить. — Его голос, всегда такой мягкий и веселый, звучал теперь глухо и безрадостно. — Судя по всему, ему без вас не обойтись.

— Присядь, Тим, — ласково сказала Джейн, указывая на стул у стены. — Ты рассказал Гаю и Стюарту о своем поступке?

— Они спросили, моя ли это работа, и я ответил, что да.

— А причина их интересовала?

— Я сказал им и это. — Он сел и закурил.

— Ты признался, что сделал это из-за Полин?

— Да. Я все им рассказал о своих чувствах к ней. Стюарт, оказывается, и сам обо всем догадался.

— Странно… Мне он ни о чем не говорил.

— Вы теперь не так близки, как прежде.

— Но мы все еще помолвлены.

Тим раздраженно пожал плечами, словно говоря: «А мне-то какое дело?».

— Что мне делать с Полин? — Он отбросил сигарету и тяжело вздохнул. — Решение Николаса обернется для нее катастрофой.

Джейн посмотрела ему прямо в глаза и твердо сказала:

— Ты ничего не сможешь сделать, Тим. Бесполезно даже пытаться. Это решение Николаса означает только одно: он так или иначе намерен ответить на чувства Полин.

Лицо Тима посерело, рука нервно выхватила из кармана новую сигарету.

— Николас… влюблен?? Нет, это просто смешно! Не могу поверить. Хотя… она так красива! Скажи мне, ведь это только твои догадки, не правда ли? Сама подумай, есть и другая причина, которая все прекрасно объясняет. Николас оставил вас лишь потому, что не справится, если вы уедете. Ну, разумеется, это так! — Он встал и стал нервно мерить шагами пол. — Николас Воллас просто не может влюбиться! А жениться — и подавно! Он никогда не найдет время для жены. Дети же просто приводят его в ужас. Это скажет тебе любой, мало-мальски с ним знакомый! — Он остановился и замолчал, но тут же снова заговорил: — У него никогда не было никаких романов, само слово «любовь» ему непонятно! Полин только зря теряет время. Поверь мне, я знаю, чувствую это! Ей придется страдать, страдать жестоко! Джейн, неужели ты ничего не можешь сделать? Например, предупредить ее? Посоветовать бросить эту затею? Боже мой, если уж я бессилен помочь ей, то хоть ты придумай что-нибудь! Сделай что-нибудь, ты должна оградить ее от страданий!

Джейн лишь беспомощно всплеснула руками. А что ей еще оставалось?

Так и не дождавшись ответа, Тим резко повернулся и ушел.

«Огради ее от страданий!..»

«Бедный мальчик! — думала Джейн. — Страдать придется не ей, а тебе и мне…»

Она уронила голову на руки и горько разрыдалась.

Глава седьмая

Прошло несколько месяцев. Греческая весна была в полном разгаре. Солнце будило спящую землю, и та отвечала мириадами цветов, сбегавшими пестрыми коврами по склонам гор. Волшебство пробуждения природы ощущалось во всем — в напоенном ароматами воздухе, в ослепительной голубизне неба, в нежной бирюзе ласкового моря, в желтоватом тумане пыльцы, повисающем над долинами всякий раз, когда налетал ветерок.

К концу мая все более или менее ценные находки были извлечены из гробницы, и рабочие занялись восстановлением ландшафта. Через год крестьяне распашут эту землю, и никто из них уже не вспомнит о том, что здесь когда-то покоились останки их далеких предков.

За это время произошло немало разных событий, но ни одно из них не повлияло всерьез на взаимоотношения Джейн и Николаса. Он был с ней безупречно любезен, но не более. С Полин же, казалось, все развивалось совсем иначе: они часто беседовали и смеялись, в общении с ней доктор являл саму доброту и предупредительность. Неудивительно, что глазки Полин светились счастьем…

В тот день Джейн закончила упаковку нескольких ценных ваз и приготовила их к отправке. Настроение у девушки было неважным, и она работала не так внимательно, как обычно.

Войдя в хранилище, Николас остановился у кучи коробок и, выбрав одну наугад, вскрыл ее. У Джейн упало сердце. Он стоял, держа вазу в руке и переводя взгляд с нее на девушку и обратно.

— Просветите меня, мисс Брайнт, что это за оригинальная упаковка? — с откровенной иронией осведомился он. — Вы сами ее придумали?

Она смущенно опустила глаза. Николас, покачивая вазу на руках, словно ребенка, обошел вокруг стола и остановился рядом с ней. Его глаза смотрели прямо, но в них не было ни гнева, ни раздражения, только упрек.

— Я сделала так, потому что по-другому у меня не получается, — виновато пробормотала она.

— Не получается? — недоверчиво переспросил он. — Можно подумать, что вы занимаетесь этим первый день! Вы что, правда не знаете, как следует упаковывать вазы для дальних перевозок?