Энн Питерс - Любовь по учебнику психологии

– А я вам нравлюсь?

– Меня тянет к вам как магнитом, – признался Майк, хотя не был уверен в намерениях Хэлли. Ее вопрос не был явным призывом, скорее наоборот. – Пожалуй, это не очень хорошо, – сказал он, поймав тень сожаления в ее выразительных глазах.

– Хуже, – заключила Хэлли. – Это ужасно и непозволительно.

Майк кивнул.

– Коринна?

– Помимо всего остального. – Хэлли отвела глаза.

– Например, того парня, Смита? – не удержался Майк.

И был здорово обескуражен, когда Хэлли разразилась смехом. Она махнула рукой, будто отгоняя надоедливую муху.

– О Боже, нет. Мы друзья. Вернее, были друзьями. Он не разговаривает со мной с тех пор, как увидел нас вместе в ресторане.

– Мне очень жаль. – Майку совсем не было жаль, но он полагал, что в таких ситуациях откровенность уместна лишь в разумных пределах. – Может быть, если бы я поговорил с ним...

– Забудьте об этом. Смотрите... – Хэлли остановилась у низкого заборчика, огораживающего большой участок земли. Она посмотрела на него с гордостью и решительно сменила тему. – Мой огород.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Я могла бы рассказать вам про ее огород.

Услышав незнакомый голос, Майк отошел от Хэлли, которая весело приветствовала женщину:

– Привет, мама. Вы уже закончили?

– Да. – Эдит перевела заинтересованный взгляд на Майка. – Вы отец Коринны?

– Повинен. – Усмехнувшись, он протянул руку: – Майк Паркер.

– Ваша дочь похожа на вас. – Она протянула левую руку, и Майк вспомнил, что правую она поранила недавно при падении. Пожатие было на удивление сильным для женщины, которая выглядела такой хрупкой. – Эдит Хэллоран.

– Очень приятно. У моей матери есть несколько ваших работ, – сказал он.

– Правда? – Удовлетворенная подтверждением своей известности, Эдит повернулась к Коринне, которая плелась сзади. – Ты не говорила мне, что у твоей бабушки есть мои картины, – сказала она, приглашая явно сопротивлявшуюся девочку в общий разговор.

– Я не знала. – Коринна послала отцу такой взгляд, как будто он намеренно выставил ее в дурном свете. – А где она их хранит, папа?

– Ну... – Делая вид, что вопрос Коринны не является явной попыткой поставить его в неловкое положение, Майк говорил ровно. – Для начала те две панели из цветного стекла на входной двери. – Он взглянул на Эдит. – Мою мать зовут Айрис, а в центре каждой панели есть цветок ириса.

– О, как прекрасно! – Эдит радовалась, словно ребенок, которому вручили подарок. – Я помню их, это был один из моих первых заказов. Помнишь, дорогая? – обратилась она к Хэлли, которая с умилением смотрела на мать. – А еще лампы и люстры в стиле Тиффани?

Хэлли не помнила, но предпочла не сознаваться в этом. Эдит верила, что все знакомые и особенно родственники гордятся ее работами так же, как она сама.

Встретившись взглядом с Майком и заметив в его глазах веселую искорку, Хэлли поняла, что его провести не смогла. Она виновато покраснела, а Майк подмигнул ей, прежде чем вновь обратить все внимание на Эдит.

Хэлли тоже повернула голову в сторону матери. Но ее внутреннее внимание сосредоточилось на Майке Паркере. Это глубоко встревожило Хэлли, она понимала, что не в силах бороться со своими чувствами. Ведь Майк хотел поцеловать ее. И в тот момент Хэлли глупо надеялась, что он так и поступит. Их тянуло друг к другу. Они даже признались в этом.

Но потом, твердо напомнила себе Хэлли, они решили, что это абсолютно невозможно.

И теперь она изо всех сил постаралась сконцентрироваться на Коринне, которая стояла, опустив голову и ковыряя булыжник носком черного ботинка на огромной платформе. Девочка за ночь сменила молодежный стиль на ретро, что Хэлли расценила как значительный прогресс.

Коринна была раздосадована и смущена тем, что у бабушки оказались работы Эдит. Зачем отец сказал об этом?

– А еще одна, – уточнил он для дочери, – над дедушкиным столом для игры в пул.

– А-а, – пробормотала Коринна. Голос у нее был угрюмым и мрачным, таким, какой подростки обычно используют, демонстрируя ужасную скуку, когда хотят скрыть настоящие чувства. – Я, наверно, не знала...

– И не должна была знать, – заверила ее Эдит, стараясь разрядить обстановку. – Когда ты видела эти работы в доме бабушки, мы же не были знакомы и, конечно, ты не имела понятия об искусстве цветного стекла и не могла обнаружить свой очень необычный талант.

– Талант? – Майк перевел вопросительный взгляд с безмятежного лица Эдит на Коринну, которая мгновенно покраснела. Его вопрос прозвучал более недоверчиво, чем следовало. Черт возьми, почему он всегда так неловок, когда дело касается дочери? – О чем это вы?

После некоторого молчания, когда стало ясно, что Коринна не собирается ничего объяснять, Хэлли взяла все на себя:

– По мнению мамы, у вашей дочери есть способности к искусству.

– Что ж, у меня тоже были. – Майк с сожалением вспомнил, как много лет назад в колледже он обнаружил такую же склонность в себе. Он даже собирался провести год в Европе, изучая старых мастеров, впитывая культуру и обретая вдохновение в таких местах, как Флоренция, Вена и левый берег Сены.

Действительность – его любовь к Ребекке и необходимость получить степень, чтобы хорошо зарабатывать и обеспечить будущую семейную жизнь, – вынудила его заниматься совсем другим. Может быть, дочь сумеет реализовать его мечту?

Он не сводил глаз с Коринны, которая еще больше покраснела от слов Хэлли. Майк надеялся, что она поднимет глаза и увидит, как он рад. Но Кори не сделала этого.

Тогда Майк обратился к Эдит:

– Могу я посмотреть ее работы?

Быстрое «конечно» Эдит прозвучало одновременно с «нет» Кори, за что девочка получила полный упрека взгляд художницы.

– Поверьте моему слову, – сказала Хэлли Майку, когда они вошли в студию. – Девочка не так уж агрессивна, просто несколько неустойчива в этих чудовищных ботинках. Ваш интерес к ее работам смущает ее, заставляет чувствовать себя уязвимой. А вдруг они вам не понравятся?

– Черт, мне все равно, будь это хоть каракули павиана, – возразил Майк раздраженно. – Если рисование доставляет ей радость...

– Но в этом-то все и дело, – перебила Хэлли настойчиво. – Ей нужно от вас нечто большее, чем просто терпимость к новому хобби. Ей нужны ваше одобрение, ваша поддержка, ваше признание ее таланта...

Майк знал, что Хэлли права. Потому что очень хорошо помнил ту гордость и тот трепет, когда единственный раз в жизни показал собственному отцу свои работы. Свои лучшие работы, за которые он получил столько похвал от учителя.