Мэхелия Айзекс - Не могу уйти

– Господи! – простонал он, достигнув предела. – Как несказанно хорошо!

На этот раз Чарльз брал ее нарочито медленно, как бы растягивая удовольствие. Плавно и постепенно погружался и, словно дразня, уходил прочь, чтобы тут же начать все сначала. Громким криком отзывалась она на каждый его посыл, будивший в ней страсть, каждой клеточкой тела льнула к нему, с нетерпением поджидая тот последний миг, когда они сольются в экстазе.

Так и получилось. Они пришли к нему одновременно. Оглушительный, всепоглощающий, ни с чем не сравнимый восторг! И в этот миг Меррей понял, что Даниэлла – та самая, единственная на свете женщина, которая создана для него...

Как это могло случиться?..

Задав себе столь глупый вопрос, Даниэлла тут же отмела его. Она прекрасно знала как. А вот чего не понимала – так это почему все произошло?..

Из зеркала в ванной на нее смотрело осунувшееся лицо: глаза ввалились, губы синие – совсем не контролировала себя, закусывая их, или отметины оставил он?.. Размышляй, не размышляй – вывод один: сама пустила в свою постель человека, которого едва знала, и виниться теперь нечего!

Даниэлла стиснула зубы.

Сожалеет ли она о том, что, сохранив до двадцати восьми лет целомудрие (даже не сделав попытки сойтись ни с одним из знакомых мужчин), вдруг отдалась человеку, для которого, возможно, это лишь эпизод и не более? С уверенностью ответить на такой вопрос Даниэлла не могла. И вообще она еще не до конца пришла в себя после вчерашнего.

Весь ее прежний опыт, казалось, напрочь перечеркивал саму возможность оказаться в подобной ситуации. Различные истории, которые приходилось ей слышать от подруг, породили у нее довольно циничное представление о сексе и его последствиях. И хотя некоторые из поклонников пытались изменить взгляды Даниэллы на сей счет, их назойливые попытки залезть под юбку, их суетливо шарящие потные руки вызывали в ней только отвращение.

Чарльз Меррей непонятным образом все изменил.

С того мгновения, как только он впервые прикоснулся к ней, как потом властно завладел ее губами, она потеряла способность мыслить здраво. В ней забурлили чувства, о существовании которых она даже не подозревала. И вместо того, чтобы взять себя в руки, Даниэлла, упоенная страстью, потеряла голову.

Боже мой, вдруг подумала она, похолодев. Ведь я даже не знаю, как с ним связаться! Он уехал так же неожиданно, как и появился! Мысль о том, что, возможно, больше никогда в жизни она его не увидит, привела ее в ужас.

Правда, Чарльз обещал позвонить, но ведь это, в конце концов, только слова. Когда на рассвете он надевал рубашку и застегивал ремень на брюках, Даниэлла пребывала в сладостной прострации, в состоянии любовного блаженства и готова была поверить любому его слову. И лишь сейчас начала прозревать, вернее, осознавать, насколько безрассудный поступок совершила: ведь может забеременеть!

Она помрачнела. Чарльз обошелся без презерватива, а ей и на ум не пришло позаботиться о предохранении, да и не держала никаких таблеток в доме, потому что они были без надобности... Значит, если влипла, станет очередной матерью-одиночкой? Еще одной статистической единицей? Одной из тех несчастных бедняжек, о судьбе которых она изредка с сочувствием размышляла, уверенная, что чаша сия ее-то уж точно минует.

Правильно подмечено – никогда не говори «никогда»!

В кухне, машинально готовя себе кофе, Даниэлла взглянула на часы и застонала от досады. В девять она должна была везти мать в больницу, и вот уже на тридцать пять минут опоздала. Теперь не избежать скандала! Впрочем, гораздо больше ее пугал не материнский гнев, а то, что та обратит внимание на ее лицо с явными отпечатками бурно проведенной ночи.

Чуть помедлив, Даниэлла все-таки решила позвонить и набрала номер.

– Да? – прозвучало в трубке.

– Это я, мама.

– Элла? Наконец-то! Где ты пропадаешь?

– Я дома... Извини, но боюсь, не смогу отвезти тебя на рентген.

– Не сможешь? Почему?– возмутилась та.

– Я неважно себя чувствую.

– Вчера ты была совершенно здорова! Что случилось?.. Может, покажешься отцу, он хороший диагност, сама знаешь.

– Пустяки, – быстро нашлась Даниэлла. – У меня просто ужасно болит голова, вот и все. Я почти не спала и встала совсем разбитая.

– Вот как? – В голосе миссис Гифорд совсем не было сочувствия. – Разве ты не могла принять таблетку?

– Конечно, выпила даже двойную дозу, – солгала она. – Еле очухиваюсь сейчас... Пока приведу себя в порядок, оденусь и соберусь, мы пропустим назначенное тебе время.

– Я бы не обращалась за помощью, если бы сама могла вести машину, моя дорогая, а папа сегодня оперирует в утреннюю смену, как тебе известно...

Даниэлла тяжело вздохнула.

– Разве нельзя вызвать такси?

– Ты представляешь, во сколько это обойдется?

– Хорошо, я заплачу.

– Еще чего не хватало! Да и при чем тут деньги? – Возмущение матери только внешне выглядело неподдельным, тогда как на самом деле она отличалась прижимистостью. – Терпеть не могу такси. Там всегда разит табаком.

– Ладно, я приеду, – сдалась Даниэлла.

– Только поторопись, дорогая, и поезжай не через центр, а то попадешь в пробку.

– Хорошо, хорошо, – поморщилась дочь. – Не учи меня, пожалуйста, я давно уже взрослая...

Положив трубку, Даниэлла выругала себя за грубость, подумав при этом, что окончательно повзрослела лишь в прошлую ночь... Впрочем, сейчас у нее не было ни минуты, чтобы предаваться душевным треволнениям. Она торопливо заплела косу, оделась. В тот момент, когда шнуровала ботинки, раздался стук в дверь.

Чарльз? Это Чарльз – вот первое, о чем Даниэлла подумала. Он вернулся. Вернулся! Волнение захлестнуло ее, сердце так и прыгало в груди, мысли путались от внезапной растерянности – как, какими словами его встретить? Радостью? Напускным равнодушием?..

Открыв дверь, она увидела Дейва Мортона.

Разочарование оказалось таким сильным, что Даниэлла на несколько секунд лишилась дара речи. Потом верх взяла привычная вежливость.

– Здравствуй! Что ты здесь делаешь?

– Я приехал к открытию магазина, но ты там не появилась. Я подумал, у тебя могла сломаться машина или что-нибудь еще случилось, а у меня есть... кое-какие новости.

– Правда? – как можно спокойнее произнесла Даниэлла. Ей было сейчас не до того, чтобы хоть о чем-то его расспрашивать. – К сожалению, мне очень некогда, я и так сильно опаздываю.

– Я могу тебя подвезти, если хочешь. Похоже, ты нервничаешь, а в таком состоянии опасно садиться за руль.

– Чепуха!

– Не хочу ничего слышать, – решительно возразил Дейв.

– Ты не понимаешь. – Даниэллу начала раздражать его непрошеная услужливость. —