Дениза Алистер - Дневник памяти

Устроившись поудобнее на пуховых подушках, я прислонилась к спинке кровати и аккуратно развернула листок с истрепавшимися сгибами. Свет ночника смешивался со светом полной луны и создавал сказочную обстановку, в которой мне предстояло ознакомиться с последним беззаботным романтическим письмом Акбара.

Моя дорогая любимая!

Сегодня я пишу тебе, испытывая намного большую радость, чем обычно, поскольку могу поделиться с тобой самыми чудесными новостями на свете. Хотел, правда, сделать это лично, но я, похоже, не в состоянии больше держать их в себе. Так что, пожалуйста, прости меня за испорченный сюрприз и читай дальше.

Когда родители спросили меня, что я хочу делать на Рождество, я взял да и выпалил, что мечтаю съездить к вам в гости. Ведь я знал, что встреча с тобой сделает меня самым счастливым человеком на свете. Глядя на мое лицо, на котором ясно отразились мои мысли, Абба сказал: «Ты влюбился, мой сын, так ведь?» Я со страхом ответил: «Да» — и закрыл глаза, ожидая неминуемой пощечины. Но Абба страшно удивил меня словами: «Ну что ж, хорошо. Слава Богу, теперь моя душа спокойна». Неужели со мной на самом деле разговаривал мой отец? — спросил я себя, прекрасно помня, что эта тема была запретной в нашем доме. Позже мама пролила свет на необъяснимое поведение отца. Она велела ему перестать дразнить меня и сообщила, что они уже давно решили женить меня на тебе и таким образом породниться с твоей семьей. Мне кажется, что они приняли такое решение потому, что полюбили тебя так же сильно, как и я, и уверены, что ты будешь заботиться о них, в отличие от тех злых невесток, которые заставляют мужей выгонять из дому престарелых родителей.

Родители решили поехать на Рождество к вам и попросить у твоих родителей твоей руки. После этого останется только немного подождать обручения. Кто знает, но если все будет хорошо, нас могут обручить прямо в это Рождество. Вот будет здорово, да? Тогда нам не нужно будет больше писать друг другу тайком и полагаться на милость слуг. И кто знает, может, родители позволят нам время от времени встречаться. Все-таки сейчас вторая половина двадцатого столетия! Можешь себе представить, что это будет означать? Я пообещал хорошо себя вести, зная, что у нас еще вся жизнь впереди. У нас будет время все попробовать.

Не могу дождаться, когда ты официально будешь принадлежать мне. Такая жалость, что твои родители отвергают телефоны и не верят, что с их помощью люди могут общаться! Конечно, было бы намного лучше рассказать тебе об этом, вместо того чтобы писать. Я прекрасно знаю, как работает наша почта. Но, пожалуй, у меня есть еще шанс.

До скорой встречи. Вся моя любовь принадлежит тебе,

Акбар.

Слезы покатились из моих глаз, в животе появилось болезненное ощущение. Я знала, что мои родители прекрасно относились к родителям Акбара и наверняка согласились бы на их предложение, но судьба жестоко посмеялась надо мной из-за нелепого стечения обстоятельств и неудачно выбранного времени. Как такое могло случиться? — спрашивала я себя и билась головой о стену.

Остаток ночи я прорыдала, ни на минуту не сомкнув глаз. Если счастье бежало от меня, когда было так близко, можно ли догнать его сейчас, когда оно совсем скрылось из виду? Мне казалось, что невозможно.

Убитая горем, я смотрела, как солнце поднимается на горизонте, но не для меня. Мое солнце осталось на востоке. И я поняла, что если хочу хоть когда-нибудь снова испытать его тепло, то должна сама перенести его сюда.

Я решительно вскочила с кровати и бросилась к столу, не желая терять ни минуты. Нашла бумагу и ручку и начала лихорадочно писать, надеясь, что предложение, сделанное почти четыре года назад, еще остается в силе. Если бы я прочитала остальные письма, то узнала бы лучше настроение и мысли Акбара. Но это требовало огромного мужества, которого сейчас не было в моем слабом сердце. Потому-то я и взялась писать письмо, прежде чем моя решимость будет поколеблена болью в душе, которая наверняка возникнет, если я найду какие-нибудь неприятные новости в оставшихся посланиях.

Не обращая внимания на время и наверстывая прошедшие годы, я старалась объяснить Акбару, что ничего не знала о его письмах. Если бы не настоятельная необходимость поскорее отправить мое признание, я могла бы писать его много-много дней. По-детски наивное желание подталкивало меня поделиться всем случившимся за это время, поскольку моя жизнь будет иметь Смысл, только когда любимый мой подтвердит правильность моих поступков, убедится, что у меня не было другого выхода. Пока тянулись однообразные дни, мне казалось, что со мной ничего не происходило. Я даже не могла с кем-нибудь поговорить. Возможно, в этом было виновато мое воспитание, не позволявшее делиться тем, что, по мнению окружавших меня людей, недостойно обсуждения. А ведь со стороны могло показаться, что наша жизнь была чрезвычайно благополучна.

19

Отправив письмо, я сожгла все мосты и теперь уж смело бросилась к ящику Пандоры. Интересно, спросила я себя, действительно ли мне хочется узнать, что в нем хранится? Полной уверенности в этом не было, хотя меня сильно интриговало содержание остальных писем. Они могли перенести меня в страну, где царит счастье, или, наоборот, туда, где правит безысходность.

Я храбро взяла следующий конверт. Надежда манила, но сердце предупреждало, что это ложная надежда, такая же ложная, как та, что на верную погибель притягивает к свече мотылька. Дрожа от страха, я развернула лист бумаги и подумала, что если у мотылька хватает смелости, чтобы рискнуть жизнью ради своей любви, то и у меня должно хватить.

Это письмо оказалось очень коротким и в нескольких местах было испачкано большими кляксами.

Моя дорогая любимая!

Неужели это возможно? Ты вознесла меня на небеса, а потом бросила в огненную бездну ада. Если бы я не встретил тебя, то прошел бы по жизни, не тоскуя по небесам, поскольку нельзя тосковать по тому, чего не знаешь. Но ты изменила всю мою жизнь, подарив любовь и чувства, которые до встречи с тобой были мне незнакомы, показала заоблачный мир, в котором я надеялся остаться навечно. Почему ты поступила со мной так жестоко, если у тебя не было смелости следовать дальше? Я не могу жить без тебя, просто не могу.

Акбар.

От вспыхнувшего во мне гнева, казалось, по венам помчалась кипящая кровь, заставляя лопаться сосуды. Мне хотелось закричать, умереть, убить — все, что угодно, лишь бы излить свой гнев против столь жестоких обычаев. Я ни у кого не встречала приступов такой ярости — только у отца. Скорее всего его вспыльчивость передалась мне по наследству, хотя я никогда не могла понять, на что он так сердится. Ведь он был мужчиной и, следовательно, обладал чудесной возможностью выбора своей судьбы. Я же только-только становилась женщиной. О, вы не найдете в словарях четкого объяснения этого сложного процесса! Его надо уметь пережить! Научно этот процесс называется очень просто: приобретение качеств, свойственных большинству женщин.