Фиона Харпер - Парень что надо

— Ты хорошо танцуешь, — одобрил он после того, как она повернулась сначала в одну сторону, а потом в другую. — У тебя отточенные движения.

Хлоя решила покрасоваться, притопнула и снова повернулась.

— Я брала уроки, — сказала она удовлетворенно.

Дэниел сделал вид, что впечатлен. Он снова красиво закружил Хлою, и, когда она остановилась, он оказался ближе, чем был, и она врезалась в него. Если бы Хлоя не уперлась рукой в грудь Дэниелу, то прижалась бы к нему всем телом.

— У тебя много талантов, — заметил Дэниел, обнимая ее за талию. — Ты так хороша во всем, что делаешь?

— Стараюсь, чтобы это было так, — ответила Хлоя. Она не имела в виду ничего такого, но голос предательски охрип и фраза получила дополнительный оттенок смысла.

В ответ Дэниел поднял бровь и еще шире улыбнулся, а затем прижал Хлою к себе так, что ее висок касался его щеки.

— Готов поспорить, ты во всем хороша, — сказал Дэниел Хлое на ухо, и у нее внутри все затрепетало.

Музыка смолкла, все снова расселись, чтобы, пользуясь паузой в выступлениях, перекусить и выпить, а невидимая сила приклеила Дэниела и Хлою друг к другу и не отпускала.

Уютный, легкий разговор у Дэниела и Хлои больше не клеился. Они обходились без слов, их заменяли крошечные дразнящие невидимые искры, мелькавшие между ними.

Сцена потемнела, и публика стихла, ожидая следующего исполнителя. Хлоя и Дэниел наконец отцепились друг от друга. На сцену вышла Кэт де Суза, босая, в узких джинсах, в простой черной футболке без рукавов, на ее запястьях блестели браслеты, шею украшали ожерелья. Кэт вышла в центр сцены и села на высокий табурет. Все разом стихли.

Первая песня Кэт была из числа ее ранних хитов. Хлоя сидела, обнимая согнутые колени, тихонько подпевала, слегка покачиваясь в такт музыки. И вдруг Хлоя услышала глубокий низкий голос рядом. Она обернулась и увидела, что Дэниел поет.

Хлоя наклонилась к нему для того, чтобы не пришлось кричать:

— Да ты знаешь каждую ноту!

Дэниел грустно улыбнулся.

— Келли слушала этот альбом месяца три, разбуди меня ночью, я тебе тексты всех песен наизусть перескажу. Эта музыка — не совсем моя, но я к ней привык.

— Дай угадаю, — предложила Хлоя. — Ты предпочитаешь рок.

Дэниел улыбнулся ей в ответ, и у Хлои внутри все запело. Она снова повернулась лицом к сцене и стала беззвучно открывать рот, как бы подпевая.

Кэт де Суза исполняла прекрасную песню о любви, страсти и сожалении. Стемнело, мерцали радужные огни на оранжерее, в венах Хлои играло шампанское. Дэниел лег позади нее, и она прижалась к нему, не отводя взгляда от молодой женщины на сцене.

Хлоя чувствовала, что каждую часть ее тела, которой она прикасалась к Дэниелу, пронизывает электричество. А это могло означать лишь одно. Решится ли она на это? Она действительно такая смелая?

Дэниел придвинулся к ней и сказал:

— Твои губы шевелятся, но ты не произносишь ни слова.

Хлоя обернулась, и у нее перехватило дыхание от того, как близко оказалось лицо Дэниела.

— Откуда ты знаешь? Я ведь сижу к тебе спиной. И даже если бы я что-то говорила, ты бы не услышал: здесь слишком шумно.

Дэниел обвил Хлою рукой и положил ладонь ей на живот. Потом посмотрел на нее. Взглянул в глаза. Взглянул на губы.

— Я не чувствую вибрации, — заметил он тихо.

Не чувствует? А вот Хлоя, черт побери, чувствовала.

— Пение — единственное, что мне не давалось, как бы я ни старалась.

И знал бы он, как она старалась. Но за два года индивидуальных занятий она так и не смогла выдавить из себя ни одной верной ноты.

Неожиданно Дэниел улыбнулся.

— Что? — спросила Хлоя, зная, что ее щеки все сильнее заливает краской.

— Приятно знать, что у тебя, как и всех нас, есть недостатки.

Дэниел думал, что это прозвучит как комплимент, но Хлоя вдруг ощетинилась. На нее будто пахнуло холодом. Сейчас она была привлекательной, уверенной в себе сексуальной женщиной. Нереализованные родительские амбиции уже давно не давили ей на плечи. И она знала, что теперь ей не нужно быть идеальной во всем, но не слушать внутренний голос, который кричал ей, что надо стараться быть лучше, заглушить не удавалось. И сегодня вечером она снова его услышала.

Какой смысл изучать итальянскую кухню, брать уроки танцев и игры на испанской гитаре, если не получается самое главное — быть женщиной? И в глубине души она знала, хоть и не отдавала себе в этом отчет, что последние десять лет пыталась превратиться в женщину, которую не отверг бы Дэниел Бредфорд. И сегодня вечером можно было бы узнать, справилась ли она с этой задачей. Либо справилась, либо нет.

Она хотела отвернуться от Дэниела и перевести дыхание, но он положил руку на изгиб ее шеи и погладил большим пальцем щеку.

— Не надо.

Хлоя задержала дыхание.

Вот оно, вот. Сейчас Хлоя могла получить то, чего она хотела, всегда хотела. А могла убежать, как последняя трусиха.

Хлоя внимательно посмотрела на него, на линию подбородка, на нос с маленькой горбинкой, на крохотный шрам под левой бровью, который раньше не замечала.

Дэниел замер и позволил себя рассмотреть, не уклоняясь от ее взгляда.

Это совсем не было похоже на ту ужасную ночь на парковке паба десять лет назад. На этот раз он ее не оттолкнет. На этот раз он не сбежит.

Хлоя сглотнула и посмотрела на его губы, зная, что он тут же сделал то же самое.

Глядя на мужественный изгиб его нижней губы, Хлоя наклонилась вперед, чтобы узнать, каков Дэниел на вкус.

Сначала Дэниел оставался неподвижным. А Хлоя не спешила, она изучала ямки в уголках его рта, приятную округлость нижней губы, рельефный изгиб верхней.

Тут у Дэниела в голове что-то щелкнуло, он повалил Хлою себе на колени и набросился на нее. Если бы Хлоя считала, что эта новая сладость стоила десяти лет ожидания, то она получила бы даже больше, чем хотела. Поцелуй Дэниела заставил здравый смысл и опасения покинуть ее мозг.

У Дэниела кружилась голова. На этот раз Хлоя не была застигнута врасплох, Дэниел позволил ей самой подойти к нему, позволил ей взять на себя ответственность. Почему же, черт побери, он раньше не догадался, что не надо нестись напролом через лес, надо быть терпеливым и хитрым, больше ждать, чем преследовать; но долгое ожидание победы делало ее только слаще. Дэниел не чувствовал, что он загнал Хлою, сломал что-то в ней, ворвавшись в ее душу. Он ощущал себя живым, потому что Хлоя цвела у него в руках.

Когда они отпустили друг друга после поцелуя, Хлоя довольно улыбалась, не открывая глаза. Дэниел хотел снова наклониться к ней и снова поцеловать ее, но не стал этого делать, ему надо было, чтобы Хлоя открыла глаза и посмотрела на него.