Пола Льюис - Женская хитрость

— Я убил ее, — надсадно повторил он. — Если бы я вовремя увидел ту шальную машину, которая неслась на наш автомобиль, если бы я не настаивал, что должен сесть за руль, а передал его своему старику…

— Не терзай себя, — робко прошептала Джейн.

— Я должен был предвидеть, что может произойти, если я сяду за руль. Управляй автомобилем мой отец, этого бы не случилось.

— Так тебе сказали в полиции? Но ведь виноват был водитель, нарушивший правила дорожного движения.

Фрэнк горько усмехнулся.

— Мне не нужно было ничего говорить. Я сам все отлично знал. А если бы и не знал, мой старик охотно открыл бы мне глаза.

— Твой отец? — удивилась Джейн.

— К сожалению. Он был в машине и, если бы сидел за рулем…

— …могло произойти то же самое, — перебила Джейн. — В чем тут твоя вина?

— Думаю, отец изо всех сил пытался убедить себя, что совесть его чиста. Он с легкостью отрекся от меня, вычеркнул навсегда из своей жизни…

Тринадцать лет назад… Ему было всего семнадцать, размышляла Джейн. В сущности, еще подросток, и остался круглым сиротой. Должно быть, и в армию Фрэнка погнало неизбывное чувство вины и одиночество. Ища смерти, он надеялся на искупление. У нее сжалось сердце.

— О Фрэнк…

— Оставь! — отрезал он. — Все равно тебе не понять всей глубины моего отчаяния.

— Мне кажется, я тебя все-таки понимаю, — задумчиво сказала Джейн.

— Понимаешь?

— Моя мать умерла при родах.

В глубине холодных глаз мелькнуло чувство, похожее на раскаяние.

— Какой же я эгоист, — покачал головой Фрэнк.

— Иногда мы все в той или иной мере бываем эгоистами.

— Не все, — поправил Фрэнк, многозначительно глядя на Джейн.

Она покраснела.

— Не идеализируй меня. Как и всякий человек, я тоже бываю эгоистичной. Просто я…

— Ты просто прекрасна. Да, прекрасна!

Фрэнк нежно провел тыльной стороной ладони по теплой щеке Джейн. Его прикосновение сотворило с ней чудо, превратило в женщину, полную огня и страсти. В порыве чувственной, земной любви она благоговейно прижалась губами в его руке, потом поцеловала его ладонь.

Фрэнк крепко обнял Джейн, наслаждаясь живительным теплом ее тела и ароматом цветов, исходившим от волос, ее чистым дыханием… Джейн боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть очарования этой нереальной, волшебной близости. Ей казалось, она таяла в его руках, словно воск горящей свечи. О Господи, думала Джейн, чем я заслужила такое блаженство?

— Джейн, девочка, чудо мое, я так хочу видеть тебя обнаженной! — взмолился Фрэнк.

Ее щеки вспыхнули, сердце затрепетало, в одно мгновение она сбросила свой легкий халатик и предстала перед возлюбленным во всей своей обольстительной наготе — античное изваяние с атласной кожей. Подобно вакханке, Джейн радостно отдавалась бурному потоку чувств, возносивших ее к ослепительным вершинам страсти. Она женщина, настоящая женщина, пылающая страстью, огнем, желанием, а не та мисс Недотрога, какой была до сих пор. И это чудо сотворил с ней Фрэнк, гордый сдержанный мужчина с гипнотизирующим взглядом серых глаз. Джейн обняла его за шею и крепко прижалась к нему обнаженным телом.

Боже, смущенно думал Фрэнк, она ведет себя, как невинное дитя, так, будто я первый мужчина в ее жизни, открывший ей неизведанный мир плотской любви. Но этого просто не может быть, не может быть…

— Джейн, дорогая, я не могу больше… — простонал он, сжигаемый неудовлетворенным желанием.

Она посмотрела на него янтарными глазами, в которых светилось откровенное желание. Но внезапно их выражение изменилось, Фрэнк увидел в них настоящий испуг.

— Тебе больно? — встревожилась она, думая, что ему плохо.

Фрэнк застонал, когда случайным движением Джейн сильнее прижалась к его бунтующей плоти…

— Да, мне больно… — прошептал он. — Больно…

— Прости, — покраснела она. — Твоя нога…

— Дело не в ней, — легкой досадой процедил Фрэнк.

Джейн недоумевала, ее руки соскользнули с его шеи и замерли у него на груди. Она осыпала эту широкую грудь поцелуями, Фрэнк содрогался от этой сладостной муки, ему не хватало воздуха.

— Джейн! Сжалься!

— Я буду осторожна, любимый, но я хочу без конца целовать тебя…

7

Фрэнк все-таки чувствовал что-то странное в ее ласках и терялся в догадках. Кто же она: неопытная женщина, неискушенная в любви девушка, пылкая и страстная вакханка?.. Но когда она вновь принялась ласкать его грудь, он уже не мог ни о чем думать. А Джейн, не отнимая руки, слушала гулкие удары его сердца. Ей не верилось, что она так возбуждает этого необыкновенного, много повидавшего мужчину.

— О Джейн!

Эти слова вырвались у него как стон, когда она сильнее прижалась к его жаждущей слияния плоти. Джейн с каждой минутой становилась все настойчивее и бесстрашнее в своих ласках. А когда пальцы Фрэнка принялись ласкать ее маленькие груди, несказанное блаженство разлилось по лицу девушки.

— Джейн, девочка моя, мы должны остановиться, — шептал Фрэнк, уже не ручаясь за себя.

Она слегка отодвинулась и сквозь густые ресницы взглянула на него глазами, горящими страстью и желанием.

— Почему? — спросила Джейн с таким робким удивлением, что у Фрэнка от умиления и любви сжалось сердце.

Почему? Потому что ты — это ты, а я — это я, хотелось сказать ему. Потому что ты в доме своего отца. Потому что я работаю на твоего дядю и уважаю его. Потому что твой отец доверяет мне. Потому что судьба сделала меня намного старше тебя. Потому что я не хочу причинить тебе боль. Потому что… потому что…

А Джейн продолжала нежно целовать его грудь, и казалось, этой мучительно-сладостной ласке не будет конца.

— Почему же нет? — уже настойчивее спросила она.

Джейн, не знавшая до сих пор ни одного мужчины, инстинктивно чувствовала, что возбуждает Фрэнка. Должно быть, это знание заложено природой в генах женщины. Она целует его, она готова принадлежать ему, они жаждут друг друга… Что же его останавливает?

Она лежала рядом с ним обнаженная, не испытывая и тени стыда, — Даная, ждущая благодатного дождя…

— О Джейн, — молил он, лаская обольстительные бугорки, увенчанные розоватыми бутонами, напряженно застывшими под его рукой.

Удивительная, удивительная! Как она могла быть одновременно застенчивой и чувственной, неискушенной в искусстве обольщения и откровенно эротичной? Еще ни одна женщина не возбуждала его так сильно. И ни одной женщины он не желал так страстно, как эту. Фрэнк понимал, что Джейн не может обладать большим опытом в интимной жизни, и старался быть нежным, трепетно-бережливым. Но, когда она целовала его, в нем пробуждалось неукротимое желание, и Фрэнку хотелось, чтобы ее лоно скорее приняло его нетерпеливую плоть.