Мэхелия Айзекс - В разные стороны?

После тимбалло ди ризо Паоло предложил ей нечто похожее на поджаристую запеканку, украшенную ломтиками лимона. Бенедикта осторожно откусила и блаженно закрыла глаза. Хрустящее снаружи, сочное внутри, это удивительное блюдо просто таяло во рту.

– Рыбный воздушный пирог по-милански, прошу любить и жаловать, – пояснил Паоло, воодушевленный восторгом своей гостьи, и, наклонившись к ее уху, вкрадчиво произнес: – Тебя так приятно радовать, сокровище мое! Большинство женщин скорее заморили бы себя голодом, нежели притронулись бы к такому угощению!

Бенедикта чуть заметно поморщилась.

– То есть ты хочешь сказать, что в моем случае уже все равно – фунтом больше, фунтом меньше? – Она с тоской посмотрела на блюдо, где живописно разложенные ломтиками красовались лучшие сорта итальянского сыра – «Бель паэзе», «Буриелле», «Горгонцола».

– Что такое? – недоуменно переспросил Паоло. – Я не вполне тебя понял.

– Ну, я такая толстуха, что следи не следи за фигурой, все равно лучше уже не станешь, – не без ехидства пояснила Бенедикта.

– Ты – и толстая? – недоверчиво повторил он. – Скажешь тоже! Да кому и знать, как не мне, насколько ты стройна и изящна! Разве забыла?

Она все отлично помнила, вот только время было неподходящее для воспоминаний. Сейчас, когда Паоло сидел с ней за одним столом и вел себя так обходительно, так любезно, она того и гляди забудет, зачем пришла.

– А это что такое? – полюбопытствовала Бенедикта, незаметно отодвигаясь от соседа вместе со стулом.

– Это телячий шницель по-тоскански, – охотно сообщил Паоло, похоже, ничего не имеющий против перемены темы. – Запекается в духовке вместе со шпинатом и сыром. А вот то ароматное блюдо чуть левее, клецки по-венециански. Острые, пикантные – объеденье, да и только! Я их обожаю и подумал, что и тебе они понравятся.

По правде говоря, Бенедикте понравилось все. О чем оставалось только пожалеть, поскольку все эти мясные и мучные блюда и соусы с диетой никак не ассоциировались. Ей даже подумать было страшно, сколько лишних калорий она поглотит за один-единственный вечер. Но, в конце концов, Паоло к такому меню с детства привык, и при этом строен и мускулист, как греческий бог. Пожалуй, стоит последовать его примеру, перестать беспокоиться насчет лишнего фунта-другого и просто наслаждаться жизнью.

Со временем, воздав должное искусству итальянских кулинаров, молодые люди, прихватив корзину с фруктами, перебрались на мягкий диван. В иллюминатор светил тоненький серп луны. Залив тонул во тьме, лишь у самого горизонта переливались огнями плывущие куда-то корабли.

Паоло включил магнитофон. Чарующая мелодия разливалась в воздухе, то убыстряясь, то затихая, исполненная то безудержного веселья, то сладкой тоски. Под эту музыку хотелось танцевать и любить, и при одной мысли о том, чтобы заняться либо первым, либо вторым с Паоло Ланци, у Бенедикты учащался пульс и голова шла кругом.

И все равно она наслаждалась каждым мгновением. Мучительная напряженность понемногу отступила, Бенедикта расслабилась, приободрилась. Хозяин яхты вел себя безупречно, и молодая женщина уже склонна была поверить, что страхи ее беспочвенны. Паоло так старается ей угодить, он такой милый, такой любезный, и, конечно же, ничего дурного у него и в мыслях нет!

Наверное, это вино так на меня подействовало, решила Бенедикта. Отказаться было невежливо, поэтому она осушила наполненный до краев бокал, а затем еще один и еще. Рубиново-красный напиток явно ударил ей в голову. К концу трапезы мысли у нее слегка мешались.

Но ведь это так приятно, убеждала себя Бенедикта. Ей было слишком хорошо, чтобы портить себе удовольствие, размышляя о посторонних, скучных вещах...

Фредерик!

Перед ее мысленным взором внезапно возникло лицо брата, и молодая женщина смущенно заморгала. Вот за этим она и здесь: чтобы поговорить о Фредерике. Только по этой причине, и не иначе. Она на мгновение поддалась чарам ночи, вина и музыки – и, как ни жаль, самого хозяина яхты. И позорно забыла о том, ради чего, собственно, согласилась на эту встречу наедине.

А также и о том, кто во всем виноват.

А виноват во всем был Паоло Ланци.

Паоло меж тем поднялся с дивана. Молодая женщина вздрогнула, но он лишь собрал со стола тарелки и отнес их на камбуз. Затем вернулся и протянул ей руку, приглашая встать.

Да он танцевать надумал, догадалась Бенедикта. Только она собралась потребовать от Паоло объяснений, как он перешел к следующей части своего плана! И на сей раз пути к отступлению не было. Отобрав у нее бокал, итальянец ласково, но настойчиво заставил ее подняться. Не успела Бенедикта толком понять, что происходит, как уже оказалась в его объятиях.

– Нам надо поговорить, – взмолилась она, ощущая сквозь тонкую ткань топа жар его пальцев. Паоло нежно провел большим пальцем вдоль основания ее шеи, и Бенедикта затрепетала. – Паоло, я не хочу с тобой танцевать! Я не за этим пришла!

– Конечно, не за этим, – невозмутимо согласился хозяин яхты, но объятий не разомкнул. – Но это вовсе не значит, что нам запрещено сполна насладиться обществом друг друга. Доверься мне. Мы непременно перейдем к делу... в свое время.

Довериться – ему? Бенедикта с трудом подавила желание истерически расхохотаться. Не она ли безоглядно доверилась Паоло Ланци два года назад – и к чему это привело? Да если бы она не совершила ошибки и не положилась на порядочность Паоло, ее бы здесь вообще не было! И как ей довериться неотразимому итальянцу, если она и себе самой не доверяет!

И, тем не менее, все доводы рассудка оказались бессильны. Ночь, гипнотические ритмы музыки и его гибкое, сильное тело в опасной близости от нее – все это пьянило Бенедикту сильнее выпитого вина. Мужская ладонь покоилась у основания ее щей, привлекая ее все ближе и ближе... А что, если она перестанет противиться и прильнет к нему, почувствует ли она сквозь ткань брюк его напрягшееся мужское естество?

Что за безумие! Это же просто танец, а вовсе не прелюдия к сексу! Но мысли ее сосредоточились на одном – на сексе. Боже, сколько же она выпила? Отчего она словно обезумела от неуемного желания?

Голова кружилась, ноги подкашивались. Она танцует с Паоло... это просто сон, греза, иллюзия, которая развеется с первым рассветным лучом. Бенедикта робко подняла глаза и прочла в темно-синем взгляде ту же затаенную муку и жгучую, не находящую выхода страсть. А в следующий миг это выражение исчезло, сменилось насмешливо-саркастической улыбкой.

Пристально наблюдая за ней, Паоло завладел ее рукой, сплел пальцы и прижал ее ладонь к своему бедру. Теперь молодой женщине передавалось каждое его движение... А партнер ее меж тем сдвинул руку чуть выше.