Бетти Нилс - Замужество Беатрис

     Она неожиданно подумала, что ничего не купила из еды. У нее оставались только хлеб, масло, несколько яиц и сыр. Ну что ж, значит, будет омлет.

     — Вы вспомнили о чем-то?

     Они вернулись в комнату, чтобы выпить кофе.

     — Да так, пустяки. Нужно было кое-что купить. Но ничего страшного — в холодильнике достаточно продуктов.

     Она подумала о спарже, лососине в кляре и персиках, которые только что ела. Да, ее завтрашний завтрак никак не будет соответствовать сегодняшнему ужину. Обидно!

     В комнату зашел Билдер, чтобы забрать кофейный поднос. Профессор заговорил с ним, видимо давая какие-то указания, потом бросил беглый взгляд на часы, стоявшие в углу комнаты.

     — Давайте посидим еще чуть-чуть, — предложил Гиз. — Скажите, Беатрис, что вы думаете о Голландии? Я знаю, что вы практически ничего не видели, но даже после короткого пребывания в Лейдене у вас должно было сложиться какое-то впечатление.

     — Я чувствую себя здесь, как дома. Лейден — старинный город и... — она задумалась над подходящим словом, — много видел за свою историю. Мне здесь хорошо — я совсем не чувствую себя чужой. — Она еще раз обвела взглядом уютную комнату. — У вас очень хорошо... Вы, должно быть, счастливы здесь. Наш дом тоже очень хороший, но все-таки немножко другой. — Надо было как-то сменить тему, и она продолжила: — И больница здесь замечательная, правда? Исследовательский центр и лаборатории значительно лучше, чем у нас. Хотя, наверное, я не должна так говорить.

     — Вы когда-нибудь подумывали о переходе на другую работу?

     — Да, частенько. Ведь Ист-Энд не лучшее место. Но вы же знаете, что найти работу достаточно трудно.

     — А вам обязательно нужно работать, да?

     — Но я же не могу просто так праздно сидеть дома.

     — Но вы бы могли выйти замуж. У вас ведь, наверное, были предложения?

     — Да, конечно. Но как-то ни один из претендентов меня не устраивал...

     — А чего вы хотите?

     — Я... не могу сказать определенно: быть друзьями, любить одно и то же, хотеть делать все вместе. Влюбленность — это прекрасно, но ведь этого недостаточно.

     — Недостаточно? Я не понимаю, о чем вы говорите, — произнес он бесстрастным тоном. — Я думал, что этого больше чем достаточно, когда женился на Залии, но человеку мало любить, ему необходимо быть любимым. Мы с женой очень быстро обнаружили, что ошиблись. Она была молода, очень хороша собой и совершенно не хотела иметь детей. Она ушла от нас, когда Алиции не было еще и года. Позже она погибла в автокатастрофе в Италии, где жила с каким-то американцем.

     — Мне очень жаль. Как ужасно это было для вас и Алиции. Она помнит что-нибудь о матери? Хотя, конечно, она была слишком маленькой...

     — Она совсем ее не помнит.

     — Я рада, что вы снова собираетесь жениться... Ведь вам, по-видимому, очень одиноко.

     Беатрис хотелось, чтобы он рассказал что-нибудь о своей будущей жене. А про себя она подумала, возражала ли Алиция против ее, Беатрис, приезда, даже если это было сделано по просьбе девочки.

     Гиз ничего не ответил, и она слегка покраснела. Вдруг он подумает, что она излишне любопытна?.. И Беатрис поспешила переменить тему на, более безопасную. Конечно, первое, что ей пришло в голову, — это погода.

     — Как вы думаете, пойдет ли сегодня снег?

     Профессор громко фыркнул.

     — Что в этом смешного? — резко спросила девушка.

     — Я вспомнил, что, когда мы познакомились...

     — ...вы сказали: очень жаль, что мы не можем говорить о том, о чем хотим. — Она пристально посмотрела на него. — Но ведь это не всегда возможно, а погода — тема совершенно безопасная.

     Гиз улыбнулся.

     — А вы хотите придерживаться только таких тем? — Он потрепал Фреда по голове. — Видимо, я слишком тороплюсь.

     — Я не понимаю, о чем вы говорите! — вскинулась Беатрис. — И вообще, мне пора возвращаться домой.

     Он тут же поднялся. Беатрис даже стало обидно, что он не предложил ей задержаться. На улице было темно и очень холодно. Всю обратную дорогу Гиз молчал и, только остановившись у дверей института, попросил ее подождать. В сопровождении верного Фреда он вышел, открыл багажник, достал оттуда какую-то коробку, а потом распахнул дверцу для Беатрис. Он полностью проигнорировал тщательно подготовленную, ею благодарственную речь, взял ее под руку и повел домой. Втроем они поднялись наверх. Гиз отпер дверь, включил свет и поставил коробку на стол.

     В комнате было тепло, но она казалась такой же безликой и неприветливой, как и любая другая комната в гостинице. Особенно после прекрасной обстановки, в которой она провела весь день.

     Гиз задернул занавески.

     — В здании никого нет? — поинтересовался он.

     — Думаю, никого. Лаборатории работают по субботам и воскресеньям, но только до четырех.

     — Не открывайте никому, Беатрис. Дверь внизу на ночь запирается?

     — Да, конечно. И когда все уходят, один из портье все проверяет.

     Гиз подошел к телефону, переговорил с кем-то и в ответ на ее вопросительный взгляд объяснил:

     — Я сказал старшему портье, чтобы он прислал кого-нибудь запереть нижнюю дверь через пять минут.

     — Но я совершенно не боюсь.

     — Если бы я считал, что вы боитесь, то остался бы. — Видя ее недоумение, он добавил: — Когда я уйду, выкиньте из вашей хорошенькой головки все мысли о погоде и подумайте, о сегодняшнем дне. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку, а потом резко повернулся и ушел. Она опять не успела попрощаться.

     — Ничего себе... — протянула Беатрис, дотронувшись до щеки.

     И тут ее взгляд упал на коробку, оставленную на столе. Беатрис с любопытством открыла ее. Внутри, тщательно упакованные, стояли несколько тарелок: кусочки холодного цыпленка, зимний салат, суп в закрытой посуде, шоколадный мусс, круассаны, масло, маленькие бисквитики с шоколадом и полбутылки рейнвейна.

     — Ничего себе! — На сей раз, в ее голосе слышалось восхищение.

     На следующий день работали всего две лаборатории. Беатрис занималась своими обычными делами: проследила за уборкой, когда все ушли, подготовила все необходимое к следующему утру и вернулась домой. Не успела она закрыть за собой дверь, как зазвонил телефон.

     — У вас был тяжелый день? — поинтересовался профессор.

     — Нет-нет! Практически ничего не делала. Я рада, что вы позвонили. Спасибо вам за коробку с едой. Сейчас меня ждет совершенно потрясающий ужин. Очень мило с вашей стороны.

     Он хмыкнул. Понять это можно было как угодно.