Лилиан Дарси - Холостяк года

Ти не делал попытки снова поцеловать ее. Он обнимал ее так, чтобы Сиерра могла положить голову ему на плечо и услышать частое биение его сердца.

Оба стояли не шелохнувшись.

— Не хочу, чтобы любовь принесла мне горечь разочарования, — сказала она. — Это касается всего. Ты прав. Любовь создана не для этого. Но я не знаю, куда нас это заведет, Ти. Я боюсь, что ты обидишь меня сильнее, чем моя семья.

Он молчал на протяжении минуты, и Сиерре казалось, что в ее ушах звенит от тишины.

— Я не знаю, что ответить, — услышала она наконец. — Не знаю, что сказать тебе на это. Как я могу пообещать, что ты не пожалеешь о времени, проведенном здесь?

— Ты не можешь, — согласилась она.

— Так что мы делаем?

— Сейчас? Что мы делаем сейчас? О, Ти! Я думаю о… — она отстранилась от него, — барбекю.

Он тихо сказал:

— Да, ты права, барбекю.

Ужин начался напряженно. Сиерра села в кресло, откуда могла наблюдать за волнами. Хотя, по правде говоря, она не смотрела на воду, потому что этот вид не шел ни в какое сравнение с Ти.

Футболка обтягивала его спину, когда Ти наклонялся, чтобы перевернуть мясо. В какой-то момент масло брызнуло прямо ему в лицо, и Ти закрыл глаза рукой. Сиерра чуть было не подпрыгнула, чтобы посмотреть, что случилось, но Ти, заметив ее движение, остановил ее взмахом руки.

— Все нормально. Дым глаза щиплет, вот и все.

Вокруг него все шипело и горело. Ти стоял с закрытыми глазами, дожидаясь, пока разойдется дым.

Ти не мог видеть, чем занимается Сиерра. Воспользовавшись моментом, та начала изучать каждый мускул, каждый изгиб его тела так тщательно, будто сдавала экзамен в Охио.

О, сейчас она не хотела думать об Охио, потому что там не было Ти.

— Я думаю, все готово, — сказал он спустя несколько минут.

— Я принесу закуски.

— Я тебе помогу, так будет быстрее.

Они ходили туда и обратно с салатами, тарелками и столовыми приборами. Ти включил музыку и зажег свечи. Золотой свет от них был как в сказке. В воздухе запахло лимоном, океаном и барбекю.

Сиерра представляла, как телевизионные репортеры снимали бы сейчас двух людей, ужинающих вместе. И только. А на самом деле вся прелесть была в их взглядах, которые периодически встречались. Кто бы мог подумать, что один взгляд может выразить так много желания и страсти?

Ти выставил вперед ногу, и его джинсы коснулись бедра Сиерры. Несмотря на это, она не стала отодвигаться. Более того, взяла его руку и почувствовала, как он сжимает ее в ответ. Он водил большим пальцем по ее запястью так нежно, будто делал это губами. А каждый раз, когда он подносил к губам бокал вина, Сиерра вспоминала вкус его поцелуев. И она знала, что он видит в глаза ее мысли.

Они старались вести непринужденную беседу.

— Мясо получилось отличное.

— Такое нежное! И кетчуп вкусный.

— Он из одного магазина для гурманов. Ники Ален готовит большинство из них сама, и я их обожаю. «Наутилус» покупает соусы у нее, но Ален никогда не раскрывает секреты рецептов.

— Правильно делает. Выгоднее продавать тебе готовый товар.

— Точно.

Они поговорили о том, как Сиерра видит будущее программы по обучению детей мореходству, и Ти пробормотал, что ему нужно все это записать.

— Не надо, — возразила Сиерра, закончив свой стейк. Она не хотела разрушать сложившуюся атмосферу. — Мы запомним, разве нет?

Слово «мы» выдало ее удовольствие от обсуждения вместе с Ти его планов, но он, кажется, этого не заметил.

— Наверное, запомним. Хотя, если мы продолжим это дело, то я должен быть уверен, что мы ничего не упустили.

— Ты действительно заинтересовался? — спросила Сиерра. — И все тщательно обдумаешь? Не будешь действовать наобум?

— Это не должно тебя удивлять.

— А это и не удивляет. Ты всегда все обдумывал заранее.

— Приходилось. Я всегда знал, что мне не на что рассчитывать, кроме как на собственные силы. Никто не поймает меня во время падения, никто не заплатит долги, никто не вытащит из передряги.

Ну, у тебя была я, чтобы поддержать в трудные минуты, подумала Сиерра.

Она была рядом больше четырех лет.

Она бы с радостью помогла ему в делах.

Сиерра не сказала это вслух, и они молча допили последние бокалы вина. Ти, конечно, не согласится с этим. Он никогда не рассматривал Сиерру в качестве человека, на которого можно опереться. И ему в голову не приходило, что это задевает ее, что это для Сиерры так же важно, как быть любимой.

И это неотъемлемая часть любви — доверие. Нужно доверять человеку, который тебе нужен.

Ти любил ее, но никогда не нуждался в ней, и это означало, что он не доверял Сиерре. Спустя восемь лет поменялось только одно. Ти сказал три заветных слова: «Я прошу помощи». Эти слова заставили ее остаться. Что еще она готова сделать ради этих слов?

Сиерра знала, чего ей хотелось, и понимала: Ти хотел того же.

Каждый сантиметр ее тела требовал физической близости с ним…

— Размышляешь? — спросил Ти негромко. — Кажется, тебе сейчас это нелегко дается.

— Я думаю о… — Сиерра не могла подобрать нужных слов. Ти снова положил свою руку ей на запястье.

— Надеюсь, не о семье. — Их пальцы переплелись и образовали одно целое, затем он нежно погладил ее запястье. Она почувствовала неописуемое блаженство.

— Нет, не о них, — смогла выговорить Сиерра.

— Хорошо. Можно я догадаюсь, о чем ты думаешь?

— Нет. Э… не надо.

— Это очевидно, Сиерра.

Да.

— Э-э… — беспомощно повторила она.

Но он не собирался отступать.

— Это очевидно, — вновь сказал он. Она была в ловушке под его взглядом. — Давай не будем притворяться. В нашем браке я всегда ценил одно — мы не врали друг другу. И не будем делать этого сейчас. Я тебя хочу. В моей постели. Сейчас и на всю ночь. И ты тоже этого хочешь.

Он наклонился ближе, их плечи соприкоснулись. Он взял ее вторую руку, и теперь его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее губ.

— Ты хочешь этого, — повторил Ти. — И знаешь, что это только начало.

— Начать легко…

— Начать необходимо.

— И что дальше?

— Как мы это узнаем, если не сделаем первый шаг? Я не говорю, что мы не рискуем…

— Без риска нет прибыли?

— Да. Ты не согласна? Если хочешь поспорить, то лучше начни сейчас, а не через полчаса в постели. Тогда будет слишком поздно.

Спорить сейчас? Как она может спорить сейчас, когда его голодные и страстные глаза гипнотизируют ее? Когда желание тела заглушает голос разума? Когда кажется, что они расстались только вчера и она все еще его жена?

— Ти. О, Ти… — выдохнула она. — Если я и хотела поспорить… то уже забыла почему. И ты уж, конечно, мне не напомнишь, правда?