Джудит Макуильямс - Драгоценный бриллиант

— Вы не понимаете! Если мы переедем, я потеряю все, чего с таким трудом добилась. Здесь у меня свой класс, именно такой, какой я хотела, и, главное, постоянная работа. А в Атланте мне все придется начинать сначала, замещать учителей, а я ненавижу замещения.

— А что будет, если Билл откажется? — спросил Конел. Ливия сидела с сокрушенным видом.

— Менеджер предупредил, что другого повышения не будет, — огорченно призналась Ферн. — Он уже дважды отказывался.

— Круто! — охнула Ливия.

— Они, конечно, не уволят его, — продолжала Ферн. — Он может продолжать работать на своем месте до пенсии.

— И с каждым годом все больше чувствовать себя обойденным и неудовлетворенным, — поежился от ее слов Конел.

— А как насчет неудовлетворенности Ферн? — машинально вступилась за сестру Ливия. Вот и Конел с легкостью готов пожертвовать всем, чего с таким трудом добилась на своей работе Ферн! Неужели он с такой же легкостью перечеркнет карьеру своей жены, если это будет мешать его собственному продвижению? Или он полагает, что его жена должна добровольно принести себя в жертву?

Вообще-то он всячески поддерживал ее в работе, но ведь она до сих пор работала на него, напомнила себе Ливия. Она принесла его агентству кучу денег. Неужели Конел из тех, кто руками и ногами за работающих женщин, пока это не касается его лично? Откуда ей знать? Что случится, если он женится на ней и у них будут дети? Дети требуют уймы времени и забот. Что, как он решит, что, пока дети маленькие, ей надо уйти с работы? От этой мысли Ливия готова была зареветь. Неужели все ее планы рухнут?

— Ливия, я… — Ферн не закончила, потому что на пороге появился Билл.

— Конел, тебя к телефону, — сообщил он. — Звонит какая-то женщина. Говорит, что звонила Марии и та дала ей наш телефон.

Конел поставил кружку и поискал глазами телефон.

— Аппарат в гостиной, — сказала Ливия. — Пойдем, я покажу тебе. — Она была рада воспользоваться моментом, чтобы сбежать от невеселых мыслей и тягостной атмосферы, возникшей между Биллом и Ферн. — Вон он, — указала она, кивнув на головой на телефон на краю столика у дивана.

Она хотела было тут же выйти, но Конел махнул ей рукой на кресло и взял трубку.

У Ливии словно камень с души свалился, когда она по обрывкам разговора поняла, что разговор чисто деловой. Конелу предлагали написать телезаставки.

— Понимаю, но… Не думаю… да, всего хорошего.

Конел положил трубку и повернулся к Ливии с задумчивым видом.

— Это мисс Эверт из секретариата члена Конгресса, некой Дарнелл. У нее по последнему общественному опросу упал рейтинг, и она хотела бы прибегнуть к услугам другого рекламного агентства.

— Но причем тут мы? Мы же никогда не занимались политической рекламой.

— Она говорит, что нас ей порекомендовал один из наших клиентов, но кто именно — не сказала. Как тебе нравится эта идея?

Ливия рассеянно теребила прядку за ухом, думая, кто бы это мог быть, а Конел, глядя на нее, вспомнил, как совсем недавно его пальцы ощущали шелковистость ее волос, вновь почувствовал их нежный цветочный запах, который он вдыхал, зарывшись в них лицом… Огромным усилием воли он попытался отделаться от наваждения. Надо делать дело, а не мечтать о сексуальных развлечениях, приказал он себе.

— Мне не нравится то, куда катится политическая реклама, — проговорила Ливия. — Политики не столько пытаются привлечь избирателей к своим идеям, сколько льют друг на друга грязь.

— Конечно, это не дело.

— Разумеется, не дело, — сухо отозвалась Ливия. — Люди не должны конфликтовать друг с другом.

— Так ты против этой работы?

— Агентство твое, — пожала она плечами. Сама мысль о том, что Конел может подумать, будто она из тех женщин, которые используют секс для деловых отношений, была для нее невыносима.

— Разве раньше это мешало тебе высказывать свое мнение?

— Раньше — другое дело.

— А что изменилось?

— Но ведь мы… — беспомощно махнула она рукой.

У Конела поднялась бровь.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что не можешь относиться ко мне по-старому только потому, что я позволил тебе некоторые вольности с моим телом, то есть что ты больше не можешь относиться ко мне с уважением?

У Ливии глаза на лоб полезли. Вольности? Уважение? Что он несет?

— У тебя сегодня что-то с головой… — наконец выдавила она.

— То есть ты уважаешь меня по-прежнему? — В голосе его звучала горечь, и это до глубины души потрясло Ливию. Ей хотелось обнять его и прижать к сердцу, погладить жесткую складку у губ и затем поцеловать ее. Но она не могла. Гостиная была не самым идеальным местом для поцелуев.

— Послушать тебя, так я первым делом должна уважать тебя. Не говори чепухи!

— Не думаю, что это чепуха, — задумчиво протянул Конел. — Но если вернуться к твоим возражениям… не хотела бы ты попробовать изменить положение дел?

— В одиночку? — с насмешкой спросила она.

— Нет, — с горячностью возразил Конел. — Вдвоем. Вместе.

Вместе. Соблазнительно звучит, что и говорить. Но речь идет о работе. Ливия слегка поежилась, вспомнив, с какой легкостью Конел готов был пожертвовать всеми с таким трудом достигнутыми достижениями Ферн ради карьеры Билла.

Ливия беспокойно заерзала в своем кресле. Она представила себя в квартире, где обречена проводить целые дни в обществе детей, отрезанная от всего мира. Да она просто сбрендит! Спокойствие, приказала она себе. Еще никакого признания в любви не было, не говоря уж о предложении руки и сердца.

— Ливия! — В гостиную ворвалась Ферн, за ней — разъяренный Билл. — Ты ведь тоже счи-таешь, что я права? Скажи Биллу, что он эгоист.

В глазах сестры Ливия увидела отчаяние. Такое же отчаяние было в глазах Билла.

В полной растерянности она посмотрела на Конела. Сестра, конечно, права, но и Билл по-своему прав. Столько биться за лучшее место — и вдруг от всего отказаться, да еще зная, что другого шанса не будет!

— Есть китайская пословица: только глупец встревает в спор между мужем и женой, а Ливия к глупцам не относится, — попытался помочь Ливии Конел.

— Но она моя сестра! — не сдавалась Ферн. — И она женщина.

— Это я заметил. — Его бас гулко прозвучал в комнате, и Ливия вспыхнула.

— Мне не до смеха! — возмутилась Ферн.

Раздался грохот распахнувшейся входной двери, затем она с таким же грохотом захлопнулась, и по лестнице затопал Бобби.

— Сколько раз я говорила, чтобы Бобби ходил через заднюю дверь… — разъярилась Ферн, но договорить не успела: послышался яростный стук в ту же входную дверь. — Это еще что? — Ферн с недоумением посмотрела на Ливию, но та лишь пожала плечами.