Патрисия Уайт - Только скажи…

— Успеем.

Джози тянула его за руку, пока он не поднялся; затем она отпустила руку и стремительно понеслась к парку. Брет догнал ее и ущипнул за бок. Она взвизгнула и захихикала, а потом легко вскочила на ближайшие качели. Прошло много лет с тех пор, как она, смеясь и болтая ногами в воздухе, раскачивалась на качелях, чувствуя, как ветер треплет ее волосы. Когда Дэнни был рядом, она не осмеливалась вести себя так по-детски.

Брет стал раскачивать ее.

— Я сама могу, — сказала она.

— Знаю, что можешь. — Он снова подтолкнул ее. — Я просто пытаюсь доставить тебе удовольствие. Нет ничего плохого в том, чтобы позволить людям делать тебе что-нибудь приятное.

— Наверное, ты прав.

— Джо, — помолчав, спросил он, — ты думаешь, что, если я родился в малообеспеченной семье, это сработает против меня? И Симон колеблется именно поэтому?

Джози взлетала все выше и выше, радуясь чувству свободы, но еще больше наслаждаясь тем, что она чувствует руки Брета. Теплые, надежные руки. Ей будет не хватать их. Она глубоко вздохнула.

— Если ты любишь кого-нибудь, то любишь не богатство и происхождение этого человека, а его душу, его сокровенные мысли и чувства, — сказала Джози. — Ты должен был бы знать это.

— Откуда мне знать? Я никогда никого не любил… до сих пор.

У нее перехватило дыхание. Она была рада, что не смотрит ему в глаза, потому что ей не хотелось увидеть в них жгучую боль.

— Но тебя же любят родители, братья и сестры?

— У меня есть только одна сестра, — сказал Брет. — Да, я думаю, что она любит меня. Но я так мучил ее в детстве, что вряд ли она когда-нибудь признается в своей привязанности ко мне.

— Ты дразнил ее?

— Я ее воспитывал.

— Это обязанность родителей.

— Но не моих. Они… — Брет колебался, не зная, следует ли ему сказать Джози правду. — Отец был заядлым игроком, а мама страдала алкоголизмом. Они не были нам близки.

Ну вот он и высказался. Очищение произошло, и оно было болезненным. Но ему стало легче. Черт! Брет никому не рассказывал того, в чем сейчас признался Джози. Об этом не знал даже его напарник, не говоря уж о Симон.

Остается только ждать, как она отреагирует. Прошла целая минута. Неуверенность и стыд теснили ему грудь. Проклятье! Ему не следовало…

Джози остановила качели ногами и спрыгнула с них. Она улыбнулась, но ее удивительные янтарные глаза оставались серьезными.

— Жизнь иногда бывает несправедливой, — заметила она.

Что-то подсказало Брету, что Джози имеет в виду не его детство. Ему хотелось больше узнать о ее жизни, о ее семье. Его интересовал ее муж и откуда взялась настороженность, которая так часто проглядывает в ее глазах.

Джози обвила руками его талию и прижалась к нему. Кого она хочет утешить — его или себя? Рассказывая о своих родителях, он, должно быть, затронул ее больное место. Раскаяние терзало его. Ему просто хотелось избавиться от напряжения, накопившегося за долгие годы. И Джози смогла почувствовать его состояние.

— Я не хотел огорчить тебя, — сказал Брет, гладя ее мягкие светлые волосы.

Джози заглянула ему в глаза. Иногда она выглядит такой юной и ранимой, что у него возникает желание схватить ее в охапку и запереть в своей квартире, чтобы защитить от жестокости окружающего мира.

— Ты не огорчил меня, — возразила она. — Я просто пытаюсь тебя утешить. У меня получается?

— Я думал, это ты обучаешь меня, а не я тебя! — рассмеялся Брет.

— Боюсь, у меня не очень-то хорошо получается. — Джози не отпускала Брета, прижимаясь к нему грудью.

Раньше он никогда не обращал внимания на грудь Джози. Не видел нежного розового блеска на ее губах.

— Брет! — Ее улыбка исчезла.

— Что? — Он почувствовал, что сердце его забилось чаще. Что-то происходит. Что-то…

— Я все обдумала, — объявила Джози.

— Что обдумала? — Дыши ровно, черт побери!

— Ты всегда должен целовать Симон, когда тебе хочется.

— О'кей, — Брет наклонился и прижал свои губы к губам Джози.

Господи! Какие же они мягкие! Душистее ванили и слаще шоколада.

Его губы дрогнули от стона Джози. Брет почувствовал, что сходит с ума. Он целует, вкушает, обнимает… Джо?

Как будто прочитав его мысли, она прервала поцелуй и разомкнула руки.

— Давай поедим булочек с сосисками! — Джози повернулась и пошла к одеялу.

Булочки с сосисками? После того, что произошло между ними? Неужели поцелуй никак не подействовал на нее? Нет, не может быть!

Впрочем, это всего лишь часть урока. Джо показала ему, что к чему. Женщин интересуют булочки с сосисками и спортивные площадки, а не романтические пикники с дорогими винами и поцелуями взасос, от которых его внутренности размягчаются, а другие части тела каменеют.

Хорошо, что у одного из них есть голова на плечах! Вся эта любовная канитель сведет его с ума.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Ну, так чего бы тебе хотелось? — Брет изучал меню в «Пипс хот-догз».

Самый провокационный вопрос, который когда-либо задавали Джози!

— Всего понемножку, — пошутила она, пытаясь сохранить непринужденность. Она еще не оправилась от его поцелуя, и это очень пугало ее.

— Три булочки с сосисками и со всеми приправами, — заказал Брет и посмотрел на Джози. — Хочешь жареной картошки?

Она отрицательно покачала головой.

— Одну полную порцию картошки и две апельсиновых газировки. — Брет протянул двадцать долларов.

— Я займу столик, — вызвалась Джози.

Она обрадовалась возможности хотя бы на несколько минут отдалиться от Брета. Найдя кабинку в углу, Джози устроилась на жестком пластиковом сиденье. Милосердный боже! Это было рискованно. Слишком рискованно. О чем она думала, позволив поцеловать себя?

Вернись на землю. Он целовал не тебя, а Симон.

Когда же она поймет, что время, проведенное с ней, и все, что Брет делал, не имеют к ней никакого отношения? Что все это — ради того, чтобы заполучить женщину, которая действительно нужна ему?

Просто виноваты ее, Джози, опасные гормоны. А какой замечательный поцелуй!

— А вот и я. — Брет скользнул в кабинку и поставил перед Джози корзиночку с сосисками. — Извини, что так получилось с обедом.

— Что такое? Нет лука? — Она принялась исследовать булочку.

— Я имел в виду обед номер один.

Джози попыталась стереть из памяти обед номер один, особенно поцелуй, и рассеянно положила на поднос Брета салфетки.

— Та-ак. Теперь ты думаешь, что я неопрятно ем и пускаю слюни?

Джози похолодела: на подносе Брета возвышалась гора салфеток. Боже мой, она потеряла рассудок!