Сандра Мэй - Секрет моей любви

Значительно приободрившись, она уже смелее зашагала по дорожке и вскоре остановилась перед входом в дом. Нервы снова сдали, когда она нажала кнопку звонка. Дверь открыла длинноногая красотка в джинсах и футболке.

Но это не Мерседес! — в панике подумала Саманта. Кто же это?

— Привет. Вы, должно быть, Саманта? Заходите.

Длинные Ноги излучали холодную приветливость. Или приветливый холод…

Они прошли через великолепный, отделанный мрамором холл, затем через весь дом, и здесь, когда решимость почти окончательно покинула Саманту, Длинные Ноги изрекли:

— Сеньор здесь, в саду.

Если все в доме будут относиться к ней таким образом, ей вряд ли удастся внушить Кончите хотя бы простую привязанность.

Она прошла через дивный сад, словно во сне, и, наконец, увидела Рауля, сидящего в тени раскидистого дерева. А рядом с ним… Руки Саманты взметнулись вверх, зажимая рот, стискивая горло.

Кончита.

Слезы туманили ей глаза, когда она почти беззвучно шептала:

— О, моя девочка, моя милая девочка, моя малышка, моя золотая малышка!

Она жадно пожирала глазами маленькую фигурку Кончита была одета в яркую маечку и цветастые шортики, волосики собраны в хвостик, однако несколько светлых кудряшек выбились из-под резинки и солнечным ореолом окружали личико малышки. Саманту переполняла любовь. Ее дочь прелестна. Они будут счастливы, обязательно будут, любовь Саманты сломает все преграды на пути к этому счастью!

Девочка возилась с разноцветными деревянными кубиками, и Саманта почувствовала нечто вроде гордости, что ее дочь так здорово умеет играть в одиночестве.

Больше всего ей хотелось кинуться вперед и заключить девочку в объятия. Она знала, что это невозможно, и потому стояла, превратившись в колонну, скрытая кустами, предоставленная сама себе. По крайней мере, здесь она может хотя бы не скрывать слез счастья.

Сейчас она выйдет, мило улыбнется и познакомится… Со своей дочерью!

Порыв ветра разрушил башню из кубиков, и Кончита возмущенно взвыла:

— Папа-а-а-а!

Саманта в ужасе прижала пальцы к похолодевшим губам. Рауль, обнаруживший ее присутствие только теперь, торопливо подошел к ней и тихо поинтересовался:

— Ты давно здесь?

— Достаточно, чтобы услышать… Как ты мог, как ты посмел это сделать? Какими еще способами ты пытаешься отобрать моего ребенка?!

— Я стараюсь поправлять ее, но она так решила сама. Она вообще очень решительная, и у нее есть собственное мнение, ты скоро сможешь в этом убедиться.

— Что ты хочешь этим сказать? И что ты уже наговорил про меня?

— Ничего я ей не говорил. Я вообще не собирался тратить на это время. Ладно, оставим это. Ты готова? Я собираюсь вас познакомить.

Злость, обида, все разом вылетело у нее из головы. Желудок провалился куда-то очень глубоко, а вот сердце заколотилось где-то в горле.

— Рауль, я… я готова, но… Я должна тебя предупредить. Если я замечу, что ты хоть словом пытаешься повлиять на ее отношение ко мне, я немедленно отправлюсь за Филом. Подключу адвокатов. У Кончиты должна быть возможность узнать свою мать и полюбить ее. Я ясно выразилась?

— Яснее не бывает. Полагаю, именно об этом вы договорились с Филом сегодня ночью?

Он застал ее врасплох, и она, покраснев, выдавила:

— Э-э-э, да.

— А как насчет утра? Может, он тебе еще кое в чем помогал?

Она вспыхнула от негодования.

— Как ты смеешь…

— Твое возмущение очень красноречиво. Будь осторожна, Саманта. В твоем положении нужно вести себя святее папы римского, а ты пошла по рукам. Сейчас Колман, кто следующий? Это может обернуться против тебя.

Она смерила его холодным взглядом, хотя вообще-то он был в чем-то прав. Фил хотел остаться на всю ночь. Разумеется, это был всего лишь дружеский жест, но ему стоило бы подумать, как это могут расценить другие! Например, Рауль.

— Я не желаю выслушивать твои оскорбления. Тем более, препираться с тобой. Сейчас я хочу просто увидеть мою дочь, ничего больше.

— Ты помнишь наш уговор?

— Да, да, я все помню, я скажу, что знала ее папу, я сдержу свое слово, Рауль, но и ты помни: никаких трюков!

Он усмехнулся.

— Мне они не понадобятся.

Он выглядел очень уверенным в себе. Поднял руку и помахал кому-то в доме. Через минуту из открытых дверей веранды выплыли Длинные Ноги.

— Ты не принесешь нам кофе, Химена?

— Разумеется. И апельсиновый сок для Кончиты? Я испекла бисквиты. Если хотите, принесу и их.

Рауль улыбнулся красотке, она улыбнулась ему. Саманта тоже выдавила вежливую улыбку, хотя больше всего на свете ей хотелось, чтобы Длинные Ноги исчезли с лица земли. Немедленно.

— Предупредительная девица!

Саманта подумала, что говорит точь-в-точь как ревнивая жена, и немедленно залилась краской. Какое ей дело до этой девушки?

— Она дьявольски портит мне фигуру, потому что готовит как ангел, — заметил Рауль. — А вообще она сокровище. Бриллиант среди женщин.

— Скорее, жемчужина.

— Нет, бриллиант. Бриллианты — навсегда.

— Ты хочешь сказать, что этот бриллиант навсегда останется при моей дочери?

— Химена будет оставаться здесь столько, сколько пожелает сама.

Очень интересно, он что, гарем здесь собирает? Против своей воли Саманта представила, как прошлой ночью он заявился домой, злой и возбужденный. Что, интересно, могло произойти в таком состоянии между ним и этой длинноногой нимфой?

— Надеюсь, она хорошо относится к Кончите?

— Прекрасно. Вскоре ты сама увидишь, как счастлива твоя дочь. Кончита, малыш!

Он спустился в сад и окликнул девочку. Та подняла голову, окинула Саманту безразличным взглядом и продолжала возиться с кубиками.

— Это Саманта, она знала твоего настоящего папу, еще до того, как ты родилась.

Еще один взгляд, столь же равнодушный. А чего ты ждала, одернула себя Саманта. Что она немедленно вскочит и помчится к ней, что голос крови подскажет ей, кто перед ней стоит?

Рауль, усмехнувшись, сел в удобное кресло из соломки. Саманта неловко опустилась прямо на траву, рядом с Кончитой.

— У меня есть для тебя подарок.

Саманта говорила по-испански, чем явно был удивлен Рауль. Девочка взглянула на нее в третий раз. Фамильные ресницы ди Аройя взметнулись — и Кончита опять отвернулась к своим кубикам. Этого ребёнка не подкупить. Что ж, значит, сильный характер, в некотором отчаянии подумала Саманта. Она ждала и наблюдала. Пальчики у малышки очень ловкие. Ничего общего с короткими, неуклюжими и грубыми пальцами Карлоса. Скорее, она унаследовала руки Рауля.

Саманту терзали одновременно боль и радость. Кончита очень хорошенькая. Любая мать могла бы по праву гордиться такой дочуркой. Беда в том, что она, Саманта, не любая. Она провела почти три года в тюрьме, и это еще не раз откликнется ей.