Карен Поттер - Нежданный отец

— Я искала. Но пока не нашла.

— Странно. Кому ты звонила?

— Каждому врачу, который был у меня в списке.

— Ты звонила Дэну Уилсону?

— Самому знаменитому гинекологу Огайо? Ты шутишь? Да у меня не хватит денег, чтобы заплатить ему.

— У меня хватит. Кроме того, он мой сосед и должен мне как минимум одну услугу. Я позвоню ему после обеда и сразу заеду за тобой.

— Заедешь за мной?

— Чтобы ехать на курсы. Ты же не думаешь, что теперь, когда знаю об этом, я не буду ходить с тобой.

— Это плохая идея.

— Почему?

Поставив портфель обратно на кресло, Дженни нахмурилась.

— Подготовка к рождению ребенка — очень интимный процесс. Тебе надо будет… м-м… касаться меня, и мне надо будет… ну… ложиться на тебя и позволить тебе держать меня.

— Как мы это только что делали?

Губы Дженни округлились, и он подавил желание поцеловать ее.

— Тебе кажется, что я не подхожу? — спросил он с усмешкой. Он поднял руку, согнул ее в локте и напряг мускулы. — Потрогай.

Вместо того чтобы сделать то, о чем он ее попросил, она скрестила руки на груди. Они только что касались друг друга.

Это было прекрасно.

И совершенно недопустимо.

Как она может что-нибудь решать, когда он стоит так близко, что ей даже трудно дышать?

Мэтт медленно подошел и обнял ее. Она замерла.

Он наклонился вперед и завладел ее губами. Этот поцелуй не был похож на нежный поцелуй в лифте, он требовал ответа, и Дженни знала, что ответ, который был ему нужен, — это «да». Да, бери, что хочешь, Мэтт. Да, ты получишь то, что хочешь.

— Мне брошен вызов, Дженни.

Она почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — прошептала она.

Мэтт придвинулся ближе и наклонился к ее ушку.

— У меня не получаются поглаживания? — спросил он Низким голосом, от которого у нее по спине побежали мурашки. — Тебе больше понравилось, что я делал в лифте?

— Там было слишком много других людей.

Казалось, он понял ее неуверенность и на миг отступил.

— Послушай, — продолжил он медленно, — я попрошу Стедмена отвезти тебя домой, чтобы ты смогла отдохнуть. Я приду позже, и ты решишь, пойдем мы на эти курсы или нет.

Дженни неуверенно кивнула.

— Подумай об этом, хорошо?

— Хорошо, — ответила она, чувствуя, что ее бунтарский дух вот-вот вырвется наружу.

Никаких больше сильных эмоций и безумных поцелуев. Никакого балансирования между страхом и подозрениями и доверием… и… пошло все к черту!

Если человек говорит правильные вещи, это еще не значит, что он сама правота.

То, что ты влюбилась в него, не значит, что он полюбит тебя.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Ох, малышка. — Дженни рассмеялась и обхватила живот руками. — Давай ты будешь заниматься тэквондо, когда появишься на свет, хорошо?

Она провела остаток этого чудесного дня, сидя на крыльце в кресле-качалке и разговаривая с Алексис о ее отце.

— Знаешь, Лекси, я думаю, нам будет лучше вдвоем. Твой папочка очень славный, и было здорово кататься в его большом лимузине, но, говоря по правде, мне кажется, что меня заманили в ловушку.

Дженни перестала качаться и прислушалась, не протестовала ли малышка. Все было тихо. Она оттолкнулась от пола. Качание в кресле всегда помогало ей расслабиться.

Она сказала Мэтту, что ей нужно подумать. Именно этим она теперь и занималась.

Дженни думала о нем. Она вздохнула — ее разум и сердце были сейчас полем битвы.

Мэтт был уверен, что получит все что угодно, если постарается, а сейчас он хотел быть отцом Лекси.

По наблюдениям Дженни, семей, состоящих из отца, матери и беззаботного ребенка, в реальности не существовало. Отцы в конце концов уходили из семей, бросали жен и детей. А те, кто оставался, переживали бесконечные разочарования.

Дженни достала семейный альбом и все больше убеждалась в своей правоте, листая его. Там были ее бабушки в свадебных платьях, улыбающиеся, с надеждой на счастье в глазах. На фотографиях, сделанных через несколько лет, они были одни, и на лицах их читалась горечь.

Затем шли фотографии ее родителей. Вот они улыбаются в камеру у церкви, а вот их медовый месяц на солнечном острове. Больнее всего было смотреть на снимок, где мать Дженни была беременна и отец положил ей руку на живот. На лицах обоих застыли вымученные улыбки.

На последних снимках была Дженни — на первом курсе, потом на втором, и так далее, до момента окончания колледжа. Ее прабабушка умерла вскоре после этого, и Дженни завела свой собственный альбом. На всех фотографиях она была запечатлена одна, если не считать последних снимков — их сделала Нэнси на вечеринке. Когда-нибудь Лекси увидит эти фото и поймет, что ее никто не бросал и она была желанным ребенком. Но тем не менее участие Мэтта в ее зачатии было случайным. Да, сейчас он полон энтузиазма, но что будет, когда ребенок появится на свет?

Легко посылать шоферов и повара, очень просто позвонить в магазин и заказать сэндвичи. Но кто будет кормить ребенка по ночам и сидеть у его кроватки, если он заболеет?

Дженни разрывалась между предчувствием, с одной стороны, и желанием — с другой. Она хотела быть с Мэттом, рядом с ним она чувствовала себя так уверенно. Но стоит ей на минутку забыть о своих страхах, как дурные воспоминания снова преследуют ее. Прошлое упорно твердило, что впереди ее ждут разочарование и одиночество.

Если она скажет о своем решении Мэтту, он может потребовать, чтобы его назначили опекуном. Она боялась этого и поэтому не рвала с ним отношения. Но чем дольше он был рядом, тем больше она чувствовала опасность.

Опустив голову, Дженни глубоко вздохнула.

Все в жизни человека зависело от родителей.

Мэтт боготворил своего отца. И хотел во всем быть похожим на него. Он ни разу не упоминал о матери, но Дженни могла поклясться, что эта женщина была святой.

Своих родителей Дженни ненавидела. Возможно, «ненавидела» — слишком сильное слово, но она не испытывала к ним большой любви и была не в восторге от их родительских качеств.

Она уже давно решила, что они никогда не увидят Алексис.

Ее мысли снова вернулись к Мэтту.

И тут появился он сам. Молодая женщина услышала шум его машины. «Кадиллак» сверкнул в лучах заходящего солнца и остановился перед крыльцом.

Мэтт выскочил из машины. Он был в узких джинсах, вязаном свитере и кожаной куртке. И в этот момент Алексис легонько ударила ее, словно говоря:

— Эй, мам, а вот и папа.

Алексис была права. А вот и Мэтт. Почему бы не насладиться счастьем, пока оно есть?

Дженни улыбнулась и помахала ему рукой. Даже издалека она заметила, как радостно заблестели его глаза. Он пробежал по дорожке и легко запрыгнул на крыльцо. Оказывается, он хорошо двигался. Тем лучше. Спортивный отец, спортивный ребенок.