Марта Шилдз - Ангел с синими глазами

Он взял ее подбородок и заставил смотреть себе в глаза.

— Я не позволю тебе уйти, не разъяснив своих слов. Что, черт побери, ты имела в виду?

Ее синие глаза засверкали.

— Я имела в виду, что не имеет значения, попрошу я о помощи или нет, потому что ты помогаешь не мне.

— А кому я помогаю, если не тебе? Больше в комнате никого нет.

— Стейси.

— Стейси? — Рик сразу не сообразил, о ком речь, имя ничего не сказало ему. Потом опомнился и потребовал дальнейших объяснений: — А при чем здесь она? Какая тут связь?

— Она связана со всем. По крайней мере, для тебя. — Рик почувствовал, как твердеет ее подбородок под его пальцами. — Когда ты смотришь на меня, ты видишь не меня. Ты видишь Стейси. Когда ты что-то делаешь для меня, ты помогаешь не мне. Ты помогаешь Стейси. А скорее ты помогаешь самому себе расстаться с ней.

Рика так потрясли ее слова, что он опустил руку.

Как ей удается так ясно читать его мысли? Может ли духовная связь с ней, которую он ощущал с самого начала, быть такой сильной? Его удивила такая возможность… и в то же время испугала. Он никогда прежде ни с кем не испытывал такой близости.

Он пристально смотрел на любимые им черты. Кейт уставилась на стол и не поднимала глаз. На ее бледной коже явственно виднелся свежий шрам.

Стейси постепенно отступала в потаенный уголок его памяти. Он не забыл ее, нет. Но она перестала быть источником ежедневной боли.

— Вижу не тебя? — переспросил он. — По-твоему, я слепой? — Он осторожно взял ее лицо в свои ладони. — Ты ошибаешься, мой ангел. Сильно ошибаешься. В последнюю неделю в моем сознании редко оживала Стейси. Это просто игра твоего воображения.

Кейт тяжело вздохнула, но не отвела взгляд.

— Я — не ангел.

Он улыбнулся.

— Ты похожа на ангела… и говоришь, словно ангел… — медленно опустив голову, он мягко прикоснулся ртом к ее губам. Мимолетный контакт изумил его. В ушах внезапно загремел гром, дыхание остановилось, ему показалось, что он в раю. Кровь закипела в нем. Он заговорил глухим, низким голосом: — И вкус у тебя как у ангела.

Ее глаза приняли непередаваемо синий цвет. Он не мог отвести от них взгляда, потрясенный таким небывалым цветом.

— Ты удивлена, ангел Кейт? Тебя шокирует мое желание? Я хочу тебя, ты же знаешь. Больше, чем любую женщину, которую когда-либо знал. Больше Стейси.

— Рик, — голос ее был хрипловатым, сексуальным и таким мелодичным. Ее желание стало очевидным.

Она притягивала его, как бабочку притягивает прекрасный цветок.

— Еще раз, мой ангел. Только еще один поцелуй…

Она перевела взгляд на его губы.

— Да.

Одной рукой зарывшись в ее короткие кудряшки, он впился в ее губы с такой силой, которая родилась где-то у него внутри, когда он пытался отказаться от своего чувства. Она приоткрыла рот, обвила руками его спину. Он держал ее за талию, чтобы поставить на ноги и отнести на ближайшую кровать.

Но тут резко зазвонил телефон, висевший в кухне на стене.

Они мгновенно разжали объятия и посмотрели друг на друга в изумлении, глубоко дыша.

— Наверное, Джой, — предположила Кейт, когда звонок прозвучал в третий раз.

— Да, — Рик отвел локон с ее шрама. — Джой. Конечно, — он выпрямился. — Я возьму трубку.

Раздался уже пятый звонок, когда Рик снял трубку, как раз перед тем, как включиться автоответчику.

— Да?

— Привет, Рик! Это я, — послышался радостный голос Джоя.

Напряженные мышцы Рика расслабились.

— Привет, малыш. У вас там весело?

— Я выиграл приз. Бейсбол. Ты научишь меня играть?

— Конечно. Я всегда хорошо ловил мячи, но мы еще потренируемся. Ты уже собираешься домой?

— Мисс Элис говорит, что привезет меня. А мамочка тут?

— Сидит возле меня. Даю ей трубку.

Рик протянул трубку Кейт и сел сам. Он едва слышал, о чем она говорила. Мысли его были далеко. Он думал о последствиях сделанного им шага. Он пытался соблазнить женщину, которая не только доверилась ему, но которая еще не оправилась от ран. У нее все еще гипс на ноге. Как может мужчина так низко пасть?

Кейт попрощалась с Джоем, нажала кнопку отбоя и положила трубку на стол около нетронутой тарелки. Мгновение она сидела неподвижно, не отрывая от него взгляда.

— Извини. То, что я сделал, непростительно, — сказал Рик.

Она опустила глаза.

— Нет.

У него остановилось дыхание, и он заставил себя вздохнуть.

— Клянусь, у меня никогда не было намерения получить с тебя плату хоть за что-нибудь, что я сделал, особенно сексуальными услугами. Поцелуй означал совсем не то. Ты понимаешь?

— Да, — голос ее был мягким, но напряженным.

— Мысль о расплате любого рода даже не приходила мне в голову, поверь. Все, чего я хотел… — он запустил руку себе в волосы. — Если быть полностью откровенным, я хотел… я хотел тебя.

Она подняла глаза и тут же опустила.

— Я тоже поцеловала тебя. Ты же знаешь.

Его взгляд стал твердым, будто он хотел избавиться от видения.

— Да, к несчастью для моих добрых намерений.

Но обещаю этим не пользоваться, — он откинулся на спинку стула. — Не только потому, что ты находишься под моей опекой, а потому, что ты еще полностью не выздоровела. Я стану последним подлецом, если буду вести себя по-другому. Кроме того…

— Что?

Он заколебался. Он уже сказал о своем желании, может, ему стоит также выложить свои опасения…

— Из того, что, как мне кажется, я знаю о тебе и что знаю о себе, мы не слишком совместимы. Ты хочешь делать карьеру. А мне нужна жена, которая будет находиться дома и заботиться о семье.

Кейт нахмурилась.

— У тебя неандертальское мышление. Разве ты не знаешь, как много женщин в наше время работает?

— Я знаю и думаю, что от их работы страдают дети. И страдают семьи.

— Типично мужская логика. Вам нужно, чтобы женщины были невежественные, босоногие и вечно беременные. Поменяйся ролями. Тебе понравится вставать каждое утро, зная, что наиболее важная вещь, которую тебе предстоит сделать, — помыть туалет? Плюс, когда у женщины есть карьера, она никогда не окажется в безвыходном положении. Она сможет сама содержать себя и своего ребенка, если у нее есть дети. А при росте разводов в наши дни многим женщинам приходится это делать.

— Ты только подтверждаешь мою точку зрения. Мы несовместимы. — Он пожал плечами. — Я не собираюсь извиняться за то, что я такой. Мне нужна женщина, которой нравится, чтобы о ней заботились, потому что я люблю проявлять внимание. Думаю, ты теперь все поняла. Ты так негодуешь и чувствуешь себя обиженной, когда я всего лишь хочу подать тебе стакан воды.

— Я никогда не просила тебя помогать мне, не так ли? И уж тем более я не просила… о совместимости.

— Да, ты ни о чем не просила. И не попросишь, если сумеешь сделать все сама. — Он прищурился. — Но ты не можешь отрицать, что нас тянет друг к другу.

Она нахмурилась сильнее.

— Не могу.

Нужно держать себя в руках после такой уступки.

— Что-то должно было произойти с тобой в какой-то момент жизни, отчего ты так патологически… не хочешь, чтобы тебе помогали.

Кейт вздрогнула.

— Такое случалось не однажды. Просто… я так росла…

— А ты можешь… — Рик остановил себя. Но раз он не получил необходимой информации, ему нужно спросить ее напрямую. Как джентльмен, выросший на юге, он не любил намеков. Так же как и вопросов. — А ты можешь рассказать мне о своем детстве?

Она смотрела ему в лицо, пытаясь понять причину его интереса.

— Пожалуйста, — попросил он. — Мне действительно важно знать.

Она опустила глаза и уткнулась взглядом в нетронутую тарелку.

— Даже не знаю, с чего начать.

— А почему бы не начать, как Дэвид Копперфилд: «Я родилась…»

Кейт нервно крутила в руках вилку. Потом заговорила — сначала неуверенно и как бы против воли:

— Я родилась в Нэшвилле. Мой отец играл в местном оркестре, а мать работала официанткой в ночном клубе, где он выступал. Там они и встретились.

— Ты была старшим ребенком в семье?

— Единственным. Отец ушел, когда мне еще не исполнилось и двух лет.

— Просто ушел? — Рик знал о том, что есть мужчины, бросающие семьи, но не мог понять, как можно отказаться от жены и очаровательной дочери.

Кейт кивнула.

— Очень просто. Я совсем его не помню. — Она тяжело вздохнула. — С работой у моей матери никак не складывалось. Мы еле сводили концы с концами. По крайней мере, пока жили вместе.

— И она тебя оставила?

— Нет. Не совсем. Но иногда мы подолгу жили на улице, и через какое-то время люди из детской комиссии разыскивали нас и помещали меня к приемным родителям. Я слышала, что бывают хорошие приемные родители: заботливые добрые люди. Но у меня сложилось по-другому. Я жила в пяти семьях. В трех из них мне приходилось работать, как рабыне, за то немногое, что мне давали. В одной семье муж торговал наркотиками. Другая пара была слишком занята, чтобы заботиться обо мне.