Та, кого я не любил - Лу Берри
Витя побагровел. Из-за моей спины донёсся возмущенный вздох — Аня все слышала. На миг в голове промелькнуло — я что, и впрямь такое сказал? О той, кого считал своим идеалом…
Но если подумать — шлюхой она и была. Разве не шлюхи ведут себя подобным образом, пытаются получить выгоду с помощью собственного тела?
И почему я не думал обо всем этом в тот миг, когда она стала на меня вешаться?..
Идиот. Мне просто очень хотелось верить, что она и впрямь воспылала ко мне чувствами…
Мне очень хотелось осуществить мечту. И я не думал в тот миг, что если бы Аня и в самом деле была такой прекрасной душой и телом, как я воображал — она не опустилась бы до того, чтобы соблазнять мужа своей подруги.
— Чо ты сказал?! — взревел, тем временем, Витя, как бешеный бык.
Он даже своими повадками походил на это животное — огромный, разъярённый и безмозглый, живущий словно одними инстинктами.
То, что Аня его выбрала — уже очень многое говорило о самой Ане.
Я снова хохотнул — собственные мысли породили подобную реакцию. Собственная дурость.
А в следующий миг кинулся на противника, не дожидаясь, когда он вновь меня ударит.
Нет, сейчас я дрался не за Аню и не ради неё, хотя ещё совсем недавно все выглядело бы именно так.
Но теперь из меня бешеными всплесками выходила агрессия, рождённая диким, уничтожающим разочарованием, безумной злостью на себя самого. Я наконец полностью и абсолютно признал — я просрал семью ради беспринципной пустышки, которая даже близко не стоила того, чтобы так опуститься…
Я с размаху ударил Витю головой в нос. Отчаянно, одержимо хотел причинить боль и ему, и себе самому.
Хотел наказать его за то, что он довёл свою жену до того, что она разрушила мою жизнь. Хотел наказать себя за то, что оказался настолько чудовищно ведомым, бесконечно глупым, что повёлся, позволил себя обмануть…
Отстранившись, я смотрел на то, как Витя зажимает рукой разбитый до крови нос. Как тяжело дышит, уничтожая меня одними лишь глазами, но будто не решаясь снова пойти в прямое столкновение…
Позади вдруг раздался всхлип. А в следующий момент Аня бросилась к своему мужу, принялась своей одеждой вытирать с его лица кровь, жалобно причитать…
— Витенька, Витенька, милый… тебе больно? Мой хороший, бедненький мой…
Обернувшись ко мне, она зло выплюнула…
— Ты что сделал, мразь?!
Я удивленно приподнял брови. А потом, запрокинув голову, снова захохотал — дико, неудержимо, пугающе.
Этот урод ее бил. И не только её — поднял руку даже на сына. Она боялась его так, что терпела годами, с трудом решившись уйти…
Она казалась жертвой — ещё недавно. Но теперь я понимал, что ей это все, на самом деле, видимо, нравилось. Что она его и впрямь любила — больной любовью, больше похожей на зависимость.
Аня оказалась из тех женщин, которые готовы позволить мужику себя убить. Из тех, что будут возвращаться к насильнику раз за разом… потому что не умеют иначе жить. Потому что побои для них стали равны выражению любви.
Даже теперь, когда я посмел ударить её дорогого Витеньку, она бросилась ему на помощь, принялась его жалеть, вытирать ему сопли, которые он распустил, как только получил от кого-то сдачи…
Она разрушила мою жизнь ни за что.
Хотя нет — я разрушил все сам. Мог ведь не прыгать с ней в постель, как полоумный. Мог гораздо раньше понять, кто мне по-настоящему дорог, без кого моя жизнь не имеет смысла…
А понял только теперь. Когда извалял свой брак в грязи, когда уничтожил любовь и веру самой прекрасной женщины на свете…
Лады.
Больно. Как же больно теперь все это осознавать. И знать — ничего не вернуть назад. Ни прежнюю счастливую жизнь, ни все жестокие слова, что кинул жене напоследок...
Глядя на эту гадкую парочку, я с издёвкой выдохнул…
— Просто потрясающе, насколько вы стоите друг друга. Вам только вместе и стоит жить, переламывая друг другу кости, психику и жизни! А к нормальным людям вас даже подпускать нельзя!
Мне было и смешно, и тошно. И я никогда в жизни ещё так не ненавидел — этих двоих, но ещё сильнее — себя.
Разрываемый на части этими чувствами, бросился прочь, отпихнув с дороги сплётшихся в объятиях Витю и Аню.
Бежал. Бежал вниз по лестнице, дальше по улице…
Бежал, сам не зная куда, но зная иное…
Мне уже нигде не найти покоя. Потому что от своих ошибок — не сбежать.
Они теперь со мной навсегда.
Глава 19
Усталым, бессмысленным взглядом я бродил по своему кабинету.
Знал, что нужно было работать, что ждали дела, но не мог ни на чем сосредоточиться.
Болело. Болело в душе, болело в теле — каждая клеточка, каждая точка. Болело так, что даже дышать было трудно.
Я ощущал себя разбитым. Бессмысленным. Ничтожным. И впервые в жизни — никому ненужным.
Только теперь сознавал, какую огромную часть моей жизни, моей души занимала семья. Понял вдруг, что жена и сын были моим двигателем, моим смыслом.
А зачем это все теперь? Зачем теперь… я сам?..
Взгляд цеплялся за привычные вещи, словно так можно было выжить, не сойти с ума.
Причудливая ваза на полке — Лада нашла её на какой-то распродаже.
Нелепый, кривой камешек странного голубого цвета с розовыми прожилками — Паша выловил его из моря, когда мы были в отпуске и подарил мне.
Жестяная баночка старомодного вида — пудра от какого-то известного бренда — жена забыла её здесь ещё пару месяцев назад, а я постоянно забывал прихватить с собой домой…
Даже кресло, на котором я сидел, помогала выбирать Лада. Как и всю прочую мебель для моего кабинета. Наверно, именно поэтому каждый уголок этого помещения напоминал о ней… и душил, убивал — пониманием, что я все потерял.
Как-то раз мне на глаза попался отрывок из письма одного поэта к своей жене. И там, признаваясь ей в любви, он говорил:
«Ты — соавтор всего, что я написал».
Сейчас я сознавал, что моя Лада — соавтор всего, что я создал, достиг и добился в этой жизни. И ничего у меня без неё попросту не было бы. Ни бизнеса, ни уверенности в завтрашнем дне.
Это она помогала мне продумывать планы, вести бухгалтерию,
