Измена. Осколки нас - Татьяна Тэя

возвращаются, ведь то, что одноклассник утопал к себе, ещё ничего не означает.

Я мог бы, конечно, пересказать Миле то, что на меня выплеснула Лика, но тогда она точно начнёт всё отрицать. Лучше мне самому во всём удостовериться, а потом поговорим.

Бредовость ситуации отчасти смешит.

Мила подозревает меня в измене. А теперь и я её подозреваю. Мне уже слабо верится в слова Лики, что это такой хитрый способ меня оттолкнуть, но, возможно, между Милой и тем говнюком что-то есть.

Наклоняю голову к плечу, жду ответа и слежу за реакцией.

— Нет, не жду, — произносит спокойно. — А ты… езжай домой.

— Ладно, — как бы сдаюсь, разворачиваюсь и ухожу.

Мила растерянно смотрит мне в след. Наверно, ожидала, что я начну спорить.

Ничего, милая… я дам тебе шанс.

Выйдя в поздний апрельский вечер, ускоренным темпом добираюсь до улицы, где припарковал машину. Прыгаю в салон и беру курс на двор Милы. Паркуюсь под голым кустом сирени возле подъезда и, обойдя тачку, открываю багажник.

И вот я снова на этаже, нажимаю на кнопку звонка. Хорошо, что он тихий, а то бы Сашку разбудил.

Мила снова возится у глазка, а потом рывком открывает дверь и возмущённо начинает:

— Глеб, я же сказала, езжай домой.

— А я приехал, — мягко отстраняю её и просачиваюсь в квартиру.

— Что это? — смотрит на сумку в моей руке.

— Вещи.

— Какие такие вещи? Чьи?

— Мои.

Наклоняюсь, чтобы щёлкнуть её по носу, но Мила уворачивается.

Тогда протискиваюсь мимо неё в узком коридоре и беру курс на комнату.

— Погоди-погоди, — гневно шепчет, семеня следом. — Что это значит? Какие вещи? Зачем ты из принёс?

Захожу в спальню, кидаю сумку на стол, выдыхаю и с улыбкой смотрю на жену.

— Как зачем? Жить здесь буду. С вами.

— Чего? — возмущению Милы нет придела. — Тебя не приглашали.

— А я сам себя пригласил.

— Глеб!

Делаю шаг к ней.

— И если уж на то пошло: в приглашениях не нуждаюсь.

Она замирает, замолкает и, поразмыслив с секунду, выпрямляется.

— Тогда я уеду.

— Куда?

— В Питер.

— А я следом.

— К родителям в Анапу.

— Я с вами.

Ухмыляюсь. Такой уж план «Б» — быть рядом, несмотря ни на что.

— Нет, ты не оставишь работу.

Интересные выводы.

— Да, оставлю. Ещё как оставлю. Без меня в офисе ничего не развалиться. Уверен. А вот семья, вполне может.

— Ты её сам развалил, когда начал изменять.

— Боже! — воздев руки к потолку, потрясаю ими. — Сколько можно! Да не изменял я. — С подозрением смотрю на Милу. — Может, это ты мне изменяешь с Геной своим?

— Чего? — в её глазах неподдельный шок. — Я не изменяю тебе с Геной.

— Почему я должен тебе верить?

— Да потому… потому… потому, что это так.

— Когда я утверждал, что не изменяю, ты почему-то верить не желала лишь потому, что это так.

Мила поджимает губы, вздыхает. Всё-таки подловил. Даже улыбаюсь удовлетворённо. Но жена мотает головой.

— Это другое.

— Другое, как же… — бормочу под нос. — Ладно. Проехали. А вот скажи, — в голове возникает догадка. — Тебе Лика что-то про меня наплела?

— Лика? При чём здесь Лика? — Мила отводит взгляд, и понимаю, что без Лики всё-таки не обошлось. — И вообще, я устала. Спать хочу. Ты на часы смотрел?

Окидываю жену оценивающим взглядом. Выглядит действительно так, будто сейчас упадёт без сил. Судя по собравшемуся гармошкой одеялу и смятой подушке, уже спала, когда я так бесцеремонно ворвался в квартиру. Дважды.

— Ладно, — соглашаюсь. — Пошли спать. Завтра поговорим.

— Пошли спать? — выставив впереди себя руки, она толкает меня к двери. — Нет, Глеб. Спать я одна буду. Ты иди на кухню или… к Сашке. У неё кресло раскладывается.

— Пойду к Сашке.

Сегодня буду понимающим, уступлю, но завтра не отвертится, придётся объясняться.

Скидываю верхнюю одежду в прихожей, иду в ванную, чтобы умыться, плеснуть воды в усталое лицо, думая, что за минувшие сутки, будто год прошёл. Быстро нырнуть в домашнюю одежду — шорты с футболкой, и уйти в комнату к дочери.

Она утомилась за день. По крепостям лазить — это вам не шутки. И спит здоровым детским сном. Даже не слышит моей возни: как раздвигаю кресло, кидаю бельё наспех и заваливаюсь на скрипучий матрас.

Веки стремительно тяжелеют. Я ведь тоже устал.

Но сплю я не особо глубоко. Слушаю мерное дыхание дочери, в голове бродят мысли. Занимаюсь тем, чем в жизни не занимался. Прокручиваю наш с Милой будущий разговор в голове.

Я могу это делать, готовясь к деловой встрече, просчитываю варианты развития событий наперёд. Продумываю стратегию в бизнесе. Но не с женой. С ней обычно этого не требовалось, а вот — дожили.

Из дрёмы меня вырывают странные звуки.

Резко открываю глаза и сажусь.

Кого-то определённо тошнит в туалете.

Кажется, Миле плохо.

Глава 16

Подхожу к двери, дёргаю ручку. Не поддаётся.

Надо же, заперлась. Какая глупость.

— Мила, зачем закрылась?

— Всё в порядке, — долетает до меня.

Голос слабый, обессиленный.

— Что-то не похоже. Открывай.

После паузы в несколько секунд раздаётся щелчок замка. Мила сидит на полу — позеленевшая с заплаканными глазами.

— Мил, мы же договорились, никаких замков. Помнишь, ты в обморок в ванне грохнулась, а мне дверь ломать пришлось?

— Угу, — кивает.

Дело было после семейного пикника. Жара стояла несусветная. Видимо, Милка словила тепловой удар. Вечером, добравшись до дома, убежала под прохладный душ, и от контраста температур упала в обморок. Хорошо, что ничего себе не сломала, падая. Или того хуже. Сколько раз в сводках новостей мелькает — летальный исход из-за удара затылком об кафель. После того случая я быстро кафель в кухонном уголке на влагоустойчивый ламинат заменил. Всяко помягче будет. Ну а в ванной договорились дверь не запирать и ковриков побольше постелили.

— Что с тобой?

Наклоняюсь, кладу ладонь на лоб. Он холодный, значит, не температура.

— Пиццей этой дурацкой отравилась, что ли?

— Пиццей? — Мила хмурится. — Откуда ты знаешь, что мы ели пи…

Договорить не успевает, её снова тошнит.

Плечи трясутся от хныканья, ладони прижимаются к животу. Сухие спазмы терзают пустой желудок.

— Воды принести?

— Угу, — едва слышно.

По-моему, это единственный звук, который ей удаётся нормально произносить.

Мила выпивает стакан воды, веду её до кровати, но она отталкивает меня и снова шаркает в туалет.

Через час мне не до смеха.

Что с ней? Тошнота не прекращается. Она стала ещё бледнее и дрожит то и дело.

— Я вызову скорую, — решаю.

— Сашка…

— Спит. Вы же с одного куска ели, а с ней