После развода. Хирург, не возвращайся! - Анна Раф

из палаты, на входе в которую уже стоят медсёстры с бутылочками с молочной смесью для самых крохотных новорождённых.

Если в отделение недоношенных мы ехали и болтали, то обратно едем в полнейшей тишине.

Коле наверняка очень неловко, ведь он оказался немного причастен к нашей с Темниковым семейной драме.

Я его прекрасно понимаю. Мне бы тоже было неприятно увидеть такое… По телу пробегают мурашки. Я невольно морщусь, отчего всё тело пронзает резкая, острая боль.

– М-м-м, – с губ срывается тихий стон, и я с силой зажмуриваюсь.

– Понимаю, больно, – грустно произносит Николай. – Через три-пять дней станет лучше, обещаю.

– Я знаю, Коль, – тихо отвечаю. – Ты хороший парень. Спасибо тебе…

– За что? – удивлённо спрашивает молодой медбрат. – Да просто так…

При въезде в отделение нас тормозит постовая медсестра.

– Анастасия Николаевна, вас переводят в другую палату.

– Что? – голос звучит встревоженно. – Но куда? З-зачем? Я ничего не понимаю. Мой врач ничего не говорила мне о переводе.

– Я тоже не знаю причину, но моя задача – следовать наставлениям врача. Так что, Никола-а-ай, – командным тоном произносит дорожная женщина средних лет, – за мной!

***

Новая палата оказывается гораздо комфортнее той, где я лежала до этого. Я не жаловалась, разумеется… в той палате было абсолютно всё необходимое…

Здесь же просто чуть свежее ремонт и получше кровать. Есть телевизор и вентилятор.

На заправленной постели стоит большая сумка с вещами. Абсолютно новыми, не распакованными. На прикроватной тумбе – огромный букет с белыми лилиями.

В сердце ёкает. В груди начинает болезненно ныть.

Я ведь знаю, от кого всё это…

Темников. Зачем, зачем он помогает мне?! К чему эти подачки?

Стоит мне перелечь на постель, как дверь в палату приоткрывается и внутрь входит человек в форме полицейского. Судя по количеству звёздочек на погонах – майор.

– Темникова Анастасия Николаевна, это вы? – устремляет на меня взгляд.

От растерянности я лишь молча киваю.

– Хорошо, меня зовут Маршев Станислав Михайлович, майор юстиции и следователь местного ОВД. У меня есть к вам несколько вопросов…

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Анастасия

Вот это да…

Я, конечно, понимала, что рано или поздно мне придётся столкнуться с представителями правозащитных органов. в конце-концов, меня сбили на пешеходном переходе и скрылись с места преступления, оставив меня умирать.

Но я не думала, что это будет так скоро.

– Здравствуйте, – тихо здороваюсь. – Х-хорошо…

Мужчина берёт в руки стул и садится напротив меня. Полицейский не вызывает никаких негативных эмоций – обычный мужчина – высокий, сильный, чуть уставший – это видно по тёмным синякам под его глазами. Во времена заведования реанимацией у меня были точно такие же…

– Значит, так… Что с вами случилось?

– Честно признаться, я толком ничего не помню, – поёживаюсь. – Я шла с работы на стоянку.

– Где работаете? – Маршев делает какие-то пометки в блокноте.

– Я работала в детской областной больнице в отделении ультразвуковой диагностики, но… Я там совсем недавно. Три месяца почти. До этого я была заведующей второй анестезиологией в первой областной больнице.

– Так… Почему перевелись?

– Я в положении… Была. А в отделении анестезиологии и реанимации работа, сами понимаете… Нелёгкая. Пришлось перевестись на более спокойную должность.

– Понял, – снова делает пометки. – Что произошло в тот день? Расскажите, что помните.

– Я… Шла с работы домой. Машину обычно ставлю на стоянке через дорогу от больницы. Там по утрам проще припарковаться, а вечером проще выехать. Когда я шла по пешеходному переходу, увидела, что на меня едет машина. Большая…

– Дальше.

– Меня от страха парализовало! Не знаю, почему так вышло… Я буквально оцепенела и не могла сдвинуться с места! Потом был удар, я отлетела на обочину… Открылось кровотечение… Водитель даже не остановился. Уехал… Если бы не скорая помощь, проезжавшая мимо, я бы погибла.

– Вот оно что… Я вас понял, хорошо. Скажите, Анастасия Николаевна, вы не помните цвет, марку машины? Может, вам удалось разглядеть того, кто сидел за рулём.

С силой зажмуриваюсь, пытаясь вспомнить хоть что-то.

– Машина была довольно большая. Марку не запомнила. – отвечаю дрожащим голосом. Меня начинает знобить. Болезненность в области шва усиливается.

Я вспоминаю, что в тот самый момент я узнала. кто сидел за рулём! Но сейчас я не могу этого вспомнить…

– Хорошо. В любом случае посидите ещё, постарайтесь вспомнить. Если что-то вспомните, позвоните мне, – протягивает визитку. – И ещё вопрос.

– Да?

– У вас есть недоброжелатели или враги?

– В-враги? – переспрашиваю растерянно. – Не знаю… Нет, откуда им взяться?

– А были ли у вас с кем-то серьезные конфликты в последнее время?

– Ну да… Но не сказать, что это был конфликт, – отвожу взгляд в сторону. Мне становится неловко, ведь я понимаю, что сейчас придётся рассказать полицейскому всю мою подноготную.

– Подробнее, пожалуйста. Это может быть важно.

Громко выдыхаю. Теперь я понимаю, почему так смущаются пациенты во время сбора анамнеза…

– Лично я ни с кем не конфликтовала. Но мой муж несколько месяцев назад ушёл к моей лучшей подруге. Но наш развод не был скандальным. Разошлись тихо и достаточно мирно…

– Я так понимаю, муж – отец вашего ребёнка, так?

– Да… Но мы не общались три месяца…

– И что, ваш бывший супруг и ваша подруга всё ещё вместе?

В памяти всплывает фраза, сказанная Темниковым: “Нет, я один”. Но я не уверена, что она несёт в себе хоть какой-то смысл! ТАк что…

– Не знаю, – тихо отвечаю и покачиваю головой. – Я правда не знаю…

– Хорошо, я вас понял. Последний вопрос – назовите, пожалуйста, полные имена вашего бывшего мужа и вашей бывшей подруги.

– Что? Но… Они точно не могли…

– Я всё понимаю, но я просто обязан их проверить. ФИО, пожалуйста…

– Темников Константин Львович и Белова Татьяна Маратовна. Оба