Хочу в тебя... инвестировать - Саша Девятова

Это что-то не похоже на желание, на удовольствие тоже не тянет, эти глаза выражают непонимание своих же реакций. Она обращена внутрь себя, слушает, боится себе признаться в том, что разжигает.

А я тем временем уже поднимаюсь по ладони к запястью и далее по предплечью.

– Что вы делаете? — шёпотом, как будто она боится, что нас кто-то услышит, спрашивает она, переходя снова на вы.

Увеличивает дистанцию, тянет свою руку на себя, но мне уже мало, пипец, как мало, я сейчас не могу себя заставить перестать, я первым встаю, не выпуская её руки из своей и с силой вытягиваю её из-за стола.

Варя не может кричать, она и сопротивляться толком не может, еле слышный шёпот «не надо, перестаньте, что вы творите» проходит мимо моих ушей. Я насильно загребаю её в охапку и припадаю к пухлым и так давно желанным губкам. Вкуснее любого десерта.

Моё колом стоящее достоинство упирается ей в бедро, но меня сейчас это совершенно не волнует. Я хочу её целовать долго, жадно, глубоко… Варя сопротивляется, но я сильнее, в какой-то момент я чувствую, как моя сладкая девочка замирает. Сейчас она не борется со мной, но и не отвечает, просто стоит в моих объятиях и не шевелится.

Это неживое поведение немного остужает мой пыл, и я с трудом заставляю себя оторваться от её губ.

– Ну здравствуйте, партнёры! — оборачиваюсь на знакомый голос и вижу вошедшую в пекарню Алину. - Извиняюсь, что прервала вас в самый неподходящий момент, но у меня было дикое желание увидеть своими глазами эту кофейню. Хорошо устроилась, Варюш? И бизнес твой, и мужика себе богатого зацепила. А говорила, что для тебя главное любовь, ага, вот и верь тебе после этого.

Алина ведёт себя по-хамски, нагло проходит к столу с десертами, плюхается на свободный стул, машет рукой бариста, чтобы тот сделал ей кофе. Варя прячет глаза, бледнеет, её плечи понуро опускаются, словно она хочет спрятаться ото всех.

– Линочка, мы тебя сюда сегодня не приглашали, — так что будь добра, встань и покинь помещение, — рычу я на свою оборзевшую племянницу.

Знаю, что сейчас она разозлится, переврёт своим родителям всё не так, как было, а потом мне начнут недовольные звонки поступать, в защиту любимого дитятки. Ничего, сейчас мне на это вообще срать, хочу поставить эту малолетнюю дурочку на место, чтобы не смела так себя вести со взрослыми, даже если они твои родственники.

– Дядя Влад, а ты не боишься, что тебе папа позвонит, я ему всё расскажу. И вообще, доля в кафе ещё моя есть, я только на словах передала права, в документах мы ничего не закрепляли. Так что я имею право здесь находиться и принимать вместе с вами общие решения.

Она хищно прищуривается, сжимает губы и принимает позицию готовой к жёсткой обороне кошки.

– Ошибаешься, Алина. Здесь ничего твоего нет. Эта кофейня создана с нуля только двумя партнёрами, ты в уставных документах не значишься. Так что иди и покапризничай дома, а не здесь.

Я всё ещё держу за плечи Варю, несильно прижимаю её к своей груди, чувствую слёзы на своей рубашке и мелкую, только мне видимую дрожь её тела.

– Ах вот вы как всё провернули. Тогда пусть она возвращает мне то, что обещала вернуть. Я не могу ждать, у меня свои планы на эти деньги, — кричит Алина, чувствуется, что она хочет выкружить себе как можно больше, но Варя подаёт голос.

– Алин, ты обещала мне срок три месяца, это время ещё не прошло, мы даже не открылись, — отвечает она подруге, даже не поворачивая к той головы.

– Ага, с такими темпами и учитывая ваши нецелевые взаимодействия, вы ещё не скоро откроетесь. Надо будет всем рассказать, что прежде чем открыть заведение, вы здесь каждый столик пометили своими развратными действиями, — с ядом в голосе выплёвывает моя племянница, сама не думая, что несёт.

– Варь, присядь пока, мне нужно показать Алине, где дверь, она, похоже, забыла, — осторожно направляю Варвару на стул, а сам подхожу к племяшке и жёстко беру её за локоть.

– Больно! — взвизгивает она. - Ты совсем обалдел, или у тебя от этой давалки крышу снесло? Опомнись, дядя, она тебе в дочки годится, ты решил доказать всем, что ещё ого-го какой самец?

Не могу такое терпеть, эта наглая сучка переходит все мыслимые и немыслимые границы. Останавливаюсь, рывком поворачиваю её лицом к себе и хватаю двумя пальцами за подбородок, поднимая лицо Алины.

– Если я ещё хоть одно оскорбительное слово услышу в свой или Варин адрес, твоё красивое личико знатно пострадает, усекла?

– Ты не сделаешь этого, — шипит Алина, но хлёсткий звук от удара большой мужской ладонью по своему бедру переводит её мысли в нужное русло.

Алина вырывается из рук Влада и бежит к выходу.

– Всем расскажу, какая ты на самом деле Варечка, всем! От тебя отвернуться, противна станешь, нравится со стариками якшаться — продолжай, в круг сверстников можешь больше не соваться.

– Алина! — предупреждающе грохочу я басом на всю кофейню.

– И с твоим Никитой в ту ночь я была, и денег он у тебя брал на ужин в ресторане и номер в отеле, живи с этим!

Племянница выскальзывает через входную дверь на улицу, крикнув напоследок ещё пару оскорблений, а я оборачиваюсь на Варю. Она сидит за столиком, уронив голову на ладони и судя по вздрагивающим плечам, горько плачет.

глава 20

(Варвара)

Реву, не могу сдерживаться, надо бы перестать, вытереть глаза, нацепить маску силы, может, даже вежливую улыбку, но я не могу. Это сильнее меня. Хорошо хотя бы, что я делаю это тихо, а не в голос.

Зачем он это сделал? Зачем именно сейчас? Я чувствовала, как он меня хочет, не маленькая уже, знаю, как у мужчин срывает крышу, когда все силы в корень уходят. Но я же вроде ничего лишнего себе не позволяла, не флиртовала, или наша дегустация пошла не по плану?

Когда он кормил меня десертами, я уже чувствовала обнимающий флёр от этого мужчины. А когда сама стала давать ему пробы — то ощутила отклик и в себе. Блин, как так? Мы же совершенно разные. Он взрослый, сильный и уверенный в себе мужчина, а я простая девчонка, которая почти