Твоя роковая ошибка - Елена Полярная

Егора, к тому же разговор у нас с ним может затянуться. И мне как-то не хочется говорить ему, по какой причине я приехала раньше и почему не могу поговорить с ним прямо сейчас. А то вдруг он скажет мне какую-нибудь гадость и испортит настроение перед встречей с Денисом Михайловичем. Нет, я не могу этого допустить. Сейчас мне нельзя расстраиваться и быть грустной, ведь мне надо будет показать, какая я лёгкая в общении и позитивная. Всё-таки никто не любит грустных и постоянно чем-то расстроенных людей. Правильно? Правильно.

— Привет. Я как раз о тебе думал. — Егор открыл мне дверь, пропуская вперёд и я, чуть не фыркнув от его несвоевременной галантности, зашла в здание.

Так, судя по выражению его лица, Алексей не рассказал ему о моих планах. Это хорошо, очень хорошо.

— Да, но я поднимусь к тебе минут через тридцать, а то у меня есть ещё одно небольшое дельце.

— Какие у тебя могут быть дела в моём офисе? — удивлённо спросил Егор, нахмурившись так сильно, словно я собираюсь устроить против него бунт.

— Мои личные. Так что увидимся через полчаса. — Я улыбнулась и пошла вдоль холла, чувствуя на себе тяжёлый взгляд бывшего мужа.

Так, и вот как мне теперь узнать, где находится кабинет Дениса Михайловича, чтобы Егор не накинулся с расспросами к человеку, к которому я обращусь за помощью? Он ведь любит всё контролировать. И мне очень не понравилось, как потемнели его глаза, когда я отказалась отвечать на его вопрос. Нет, ему определённо нельзя знать, что я собираюсь устраиваться в офис, а то вдруг он всё испортит.

Быстро запрыгнув в лифт, нажав кнопку раньше, чем Егор успел подойти ко мне, делая вид, что я не замечаю его горящего взгляда, я поднялась на верхний этаж, сразу же остановив какого-то мужчину.

— Добрый день. А вы мне случайно не подскажите, где находится кабинет Дениса Михайловича, финансового директора компании?

— Добрый день. Вам надо спуститься на этаж ниже, там вам подскажут.

— Спасибо.

Не прошло и двух минут, как я уже стояла возле нужного кабинета, но пока не решалась войти, вместо этого рассматривая ещё совсем пустую приёмную. Что сказать, просторно, красиво и современно, но на полках и столе секретаря такое нагромождение бумаг и папок, что это даже немного меня пугает. Я уже чувствую, что если мне повезёт и я буду здесь работать, то первые дни у меня будут более чем загруженными.

Выждав минутку, чтобы собраться с мыслями, я пожелала себе удачи и, постучав в дверь, вошла в кабинет.

Ух ты! А здесь ещё лучше, чем у Егора. У финансового директора и кабинет больше, и стол длиннее, и кресло повнушительнее, и даже кожаный диван имеется. Правда, помимо этого, у него ещё и на пару шкафов больше, и все они заставлены папками. И вот то ли мой бывший спихивал всё на других, то ли подобного количества документации требует должность Дениса Михайловича, но меня от вида всего этого «рабочего богатства» немного бросило в дрожь и сковало приступом лени. Как представлю, сколько мне придётся всего разгребать, так сразу слабость в ногах появляется.

Так, Лена, а ну соберись! Можно подумать, что тебя в первый же день заставят тут всё перелопатить и разложить в алфавитном порядке. Да и вообще, я ведь с появлением детей забыла, что такое лень, как, в прочем, и сон, так чего же я боюсь? Надо просто верить, что я со всем справлюсь. Всё-таки я тут новую жизнь начинаю, и никто не говорил, что это будет легко.

— Добрый день, — услышала я приятный, низкий голос Дениса Михайловича, о котором я невольно забыла, уже во всю рассматривая кабинет, словно он был моим собственным.

Поборов растерянность, при этом успев отругать себя за свою несобранность, я посмотрела на мужчину и, подойдя к его столу, улыбнулась.

— Добрый день. А у меня с вами на час назначено собеседование. — Я снова улыбнулась и даже немного приосанилась, хотя у самой чуть ли дыхание не перехватило от волнения, когда я встретилась взглядом с добрыми, но сегодня такими внимательными, золотисто-карими глазами.

Тёмные брови мужчины немного приподнялись, давая понять, что он явно не ожидал увидеть меня в качестве претендентки на роль его личного секретаря. Но он больше никак не высказал своего удивления, просто продолжая внимательно на меня смотреть, то ли оценивая, то ли приглядываясь.

— Присаживайтесь. — Указав мне на стул перед его столом, Денис Михайлович взял одну из папок и достал оттуда лист бумаги. Ознакомившись с его содержимым, он снова посмотрел на меня.

И я в который раз обратила особое внимание на этого мужчину, найдя его ещё более притягательным, чем вчера. Просто от него исходили такая уверенность и сила, которые при этом были сглажены спокойствием, что к нему невольно хотелось тянуться.

Вот Егор отталкивал своей твёрдостью и внушал всем своим сотрудникам больше страха, чем уважения. Он как хищная акула, готовая проглотить тебя, если ты вдруг оступишься и совершишь ошибку. Я даже помню, как в начале наших отношений мне это очень нравилось. Он казался мне опасным, властным и невероятно соблазнительным. В своё оправдание могу сказать, что в молодом возрасте многие девушки влюбляются в такой тип мужчин. К тому же порой они умеют любить, и любят они очень страстно… правда, как оказалось, их любовь не вечна.

А вот смотря на Дениса Михайловича, в его лишённые чёрствости глаза, чуть приподнятые уголки губ и чувствуя на себе его открытый взгляд, ты уже неосознанно доверяешь этому мужчине, испытывая уважение просто из-за его человеческого отношения к тебе.

Но, может быть, я делаю слишком поспешные выводы. Не стоит забывать, как сильно я обожглась с Егором, проходив столько лет в розовых очках. И то, что раньше казалось мне абсолютно нормальным и правильным, теперь отталкивает меня и пугает. Говорят ведь, что все люди носят маски, так что ещё неизвестно, каким на самом деле может оказаться финансовый директор. Люди, наделённые большой властью и деньгами, как правило, ещё те игроки и манипуляторы, действующие только в своих интересах.

— И так, если вы закончили меня рассматривать, то давайте начнём. Вы у нас Елена Скворцова, всё верно?

— Да, это я, — на удивление спокойно ответила, хотя слова мужчины заставили меня смутиться. Я даже почувствовала, как запылало от смущения лицо, что было совсем