Развод и девичья фамилия - Соня Вишнякова

class="p1">Ну что же, пора вещи собирать. Начала доставать с полок свою одежду и выкладывать стопками на кровать.

— Адочка, ты уже помылась? — стук в дверь ничуть меня не смутил.

Я привыкла — она вездесущая.

— Да, входите.

Дверь открылась, вошла Валентина. Как всегда в элегантном домашнем платье, напоминающем платья горничных в богатых аристократических домах прошлого века.

— А что ты, куда-то уезжаешь? — смотрит, как я красиво выкладываю вещи на кровати.

— Да… я уезжаю из этого дома, — говорю даже с наслаждением, хочется посмотреть на её реакцию.

— В смысле, а как… не поняла, а почему?

— Я подала на развод, — даже не подозревала, что так спокойно буду говорить.

Но сейчас как будто всё моё раздражение и злость куда-то испарились, осталось одно сплошное спокойствие.

— Как? — свекровь прижала руки к груди.

— Очень просто — приехала в суд, написала заявление и отдала его, — отвечаю, складывая платье.

— А почему? — растерянно за мной наблюдает.

Ещё не осознаёт, что между нами всё кончено.

— Как вам сказать… — тут я запнулась, выдать правду об измене пока не хватает смелости, — может быть, вы лучше у Прохора спросите? Наверное, он сможет понятнее объяснить.

— Я удовлетворюсь твоим объяснением, — нахмурилась Валентина.

Я остановила движение. Что ж, действительно, чего мне за неё волноваться.

— Ответ — измена, вас устроит?

— Ну… как бы… — она начала заикаться, — это, конечно… если так…

Нечего сказать. Наверное, спала и видела, как я куда-нибудь деваюсь. И скорее всего, она представляла за изменой меня, но никак не своего любимого Прошу.

Продолжаю складывать вещи. Вошла в гардеробную, взяла большую спортивную сумку и чемодан.

— П-подожди, ты что, действительно собираешься уходить? — удивлённо моргает равномерно накрашенными короткими ресницами.

Вижу, для неё это так же неожиданно, как для меня. С большим трудом выходит из ступора.

— А вы предлагаете, чтобы я осталась и продолжила жить с изменщиком? — я посмотрела ей прямо в глаза.

Она отвела взгляд. Не нравится, когда сыночка так называют.

— Ну подожди, Ада, не нужно пороть горячку, все мужчины рано или поздно изменяют…

— Да что вы говорите, — усмехнулась я, — вы бы сразу предупредили, я может, сейчас не разводилась, знала бы, такое случается.

— Не нужно иронизировать.

— А вы сами себя послушайте, — двигаюсь быстро.

Её слова ускоряют мою работу, помогают активно собирать вещи, подстёгивают желание поскорее уйти.

— Да, я понимаю, это нелегко.

— Нелегко это — мягко сказано. Это невозможно. Уж я точно мириться с таким не стану.

— Послушай, Ада… я много лет жила с мужем и да, я знала, что он мне изменяет, — она потупилась.

— Вот оно что, — я остановилась у кровати.

— Да, я мирилась с этим, ради ребёнка, ради сына, — признаётся, ей явно сейчас нелегко.

Но я не могу оценить по достоинству это доверие, а она явно ждёт, что оценю.

— Предлагаете и мне мириться, ради ребёнка?

— А как ещё, Адочка?

— Я так не умею.

— Терпи. Зачем тебе эта делёжка?

— Мне ничего не нужно. Свой бизнес я заработала сама. У Прохора свой бизнес. Дом мне не нужен.

— Ладно, пусть ты самостоятельная, но всё равно…

— А мне не всё равно.

— Зачем же действовать так радикально? Поговорите…

Раздражает её такое спокойное видение ситуации. Рассуждает, словно бы ничего и не произошло. Придётся разочаровать.

— А вот это вы видели, — я отодвинула ворот халата и показала ей синяк на шее.

— Прохор тебя ударил? — она выпучила маленькие глазки.

— Так получилось.

Не стану же я объяснять ей, что сама попала под его кулак.

— Боже мой, до чего уже дошло! Прохор не мог… он не такой. Мой сын никогда не поднимет руку на женщину. Может быть, ты спровоцировала его?

— Ну, давайте, начинайте — я спровоцировала, я виновата, а он совсем ни в чём не виноват.

— Нет, я так не сказала.

— Я сама умею принять решение и в ваших советах, извините, не нуждаюсь, — уже начала кидать одежду, так меня раздражает эта женщина.

— Да, я понимаю.

Я начала копаться на верхней полке, а когда повернулась, увидела, что свекровь сидит на краю кровати, склонилась и закрыла лицо руками.

— Валентина, вы чего? — я подошла, положила ладонь ей на плечо и сразу почувствовала, как подрагивает её тело. Кажется, она плачет.

— Я просто не верю в это. Какой же он гад, — пролепетала она всхлипывая.

— Не переживайте, мы будем часто видеться, — пытаюсь утешить.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — вот это даже интересно, играет или говорит искренне.

— Остаться я тоже не могу.

— Ма-ам?! — послышалось с лестницы, и торопливый грузный топот ног сына.

Давид показался на пороге спальни. Высокий, крепкий, спортивный, в своей этой расхлябанной, тинэйджеркой одежде, с тёмным, облепленным патчами рюкзаком. Мой сын, до боли в сердце, похожий на своего отца.

Вошёл и увидел разложенные на кровати вещи.

— Привет. Ты что, куда-то уезжаешь?

— Привет, — я подошла, сын по привычке нагнулся, я поцеловала в щёку, положила ладони ему на грудь. Смотрю снизу вверх на своего сына и говорю как можно мягче, — Данил, пойди, пожалуйста, собери свои вещи, мы переезжаем.

— Что? Ты о чём? — он нахмурился.

— Мы переезжаем жить в другое место, потому что… мы с твоим отцом разводимся, — не смогла удержать это в себе.

Начинаю раздражаться, хоть и понимаю, нельзя.

Не так я себе представляла, как скажу ребёнку, что мы с его отцом разводимся. Честно сказать, я вообще не могла себе этого представить.

— Я никуда не поеду, — Данил головой мотает.

— Не заставляй меня повторять два раза, — строгость сама включилась, тоже по привычке. — Я сказала, иди собирай вещи, мы переезжаем.

— Я не хочу! Ты меня спросила?

— Говорю по-хорошему, — пытаюсь держать себя в руках, упрямство сына порой так раздражает что могу, не сдержатся и перейти на крик. Пока держусь.

— Я не хочу! — закричал на меня сын, развернулся и вышел, хлопнула дверь его комнаты.

— Данил… — я хотела броситься за ним, но Валентина схватила меня за руку.

— Не надо, прошу тебя. Представь, каково ему сейчас услышать такое.

— Да, я представляю. Мне тоже было вчера нелегко, когда я увидела… всем нелегко. И вам нелегко.

— Боже мой. Думаешь, вы должны теперь вот так сразу разъезжаться? — её брови скорбно выгнулись.

— А вы считаете, мы должны продолжать жить вместе?

— Адочка, милая, я тебя прошу, не надо, — смотрит на меня глазами мокрыми от слёз.

— Я здесь не останусь!

— А я с тобой не поеду! — кричит Данил из своей комнаты.

— Ты слышишь? У мальчика школа, он не может просто так взять и сорваться с места… — умоляет Валентина.

— Ладно, хорошо, —