Как все началось... - Мартон Сандра

Лара рассмеялась. Звук был похож на блеяние.

— Майкл? Твой сын? Откуда у тебя такие безумные… — У нее перехватило дыхание, когда Слейд схватил ее за запястье. — Мне больно.

— Тебе повезло, что я не забил тебя до потери сознания. — Он вцепился в ее руку. — Никаких игр, я сказал. Он мой. Я хочу, чтобы ты подтвердила это.

— Я не собираюсь говорить тебе не правду. Она держится, это хорошо. У нее немигающий взгляд, упрямый подбородок, но он чувствовал сумасшедшее биение пульса под своими пальцами. Он ослабил хватку, продолжая впиваться в Лару глазами.

— Послушай меня, — смягчился он, — мы можем сделать это так, как ты захочешь. Правду очень легко выяснить.

— Я сказала тебе правду — Майкл не…

— Или мы можем выбрать трудный путь: адвокаты, судьи, экспертиза ДНК. — Он отпустил ее руку и увидел следы от своих пальцев. У него возникло забавное ощущение, точно он хотел схватить ее руку и прижаться губами к синякам. Он опомнился — что это с ним, черт возьми, происходит? Пусть она почувствует хотя бы часть той боли, которую испытывает он. — Твой выбор, малышка.

— Слейд, послушай, Майкл не твой. Не знаю, что тебе взбрело в голову…

— Мне не пришло в голову, я знаю. Мой сын родился спустя девять месяцев с того дня — того проклятого дня, — когда мы спали вместе.

Она побледнела.

— Ты не можешь знать, когда Майкл родился.

— 19 сентября. — Его слова падали, как камни. — Можешь посчитать сама или мне сделать это за тебя? Он родился в 7.05 вечера. Он весил семь фунтов пять унций. — Рот у него скривился. — Когда тебя спросили имя отца, чтобы написать в свидетельстве о рождении, ты сказала «отец неизвестен». — Его голос стал еще жестче. — «Отец неизвестен», Лара. Как ты могла сделать такое с моим сыном?

Лара сжала руки, пальцы были холодны, как лед.

— Прежде всего, Майкл не твой сын. Я тебе уже сказала, мой муж…

— Если у тебя был муж и он отец мальчика, почему он не записан в сертификате?

О Господи! Она уставилась на Слейда, чувствуя, как холод разливается по крови. «Думай, — сказала она себе, — думай!»

— Это… это потому, что мы почти развелись. И… мой муж…

— У тебя нет мужа. У тебя никогда не было мужа. Если тебе нужен мужчина, ты просто идешь куда-нибудь и снимаешь его. Зачем ограничивать себя одним парнем, когда ты можешь запудрить мозги стольким, скольким захочешь?

Эти слова заставили ее побледнеть, но она держала себя в руках.

— Я не собираюсь оправдываться тут перед тобой.

— И не надо, я и так знаю, что вся твоя история — вранье, ты никогда не была замужем. Кольцо на пальце просто для видимости.

— Откуда ты можешь знать, что…

— Я знаю все, за исключением того, почему ты хотела, чтобы мой сын рос, думая, что у него нет отца.

— Последний раз говорю, Слейд, он не…

— Прекрати мне врать! — Он сверлил ее взглядом. — Когда ты знала, что носишь моего ребенка, почему не сообщила? Тебе было известно мое имя, профессия, где я живу… ты могла найти меня, если бы захотела. Ну ладно, допустим, ты не знала, как это сделать. — Он судорожно вдохнул. — Но потом Доббс дал тебе папку, где было все. Все, что было нужно: мой адрес, номер телефона.

— Что с тобой, Слейд? Ты насмотрелся мыльных опер. Все это ерунда, понимаешь? Все по-другому и гораздо проще…

— И когда я появился, — не дал он ей возразить, — ты сделала все, чтобы я исчез.

Лара не отрывала от него глаз. Всем своим существом она чувствовала: нужно встать и бежать, но это было бы ошибкой. Единственный путь победить — не показать слабости.

Она аккуратно взяла салфетку, промокнула губы, положила салфетку и стала подниматься с кресла.

— Все это было очень интересно, — сказала она спокойно. Видит ли он жилку, пульсирующую у нее на шее? — Бывает занятно послушать чьи-то фантазии, но уже поздно, и мне пора домой. — Она встала. — Спокойной ночи, Слейд. Будет хорошо, если мы с тобой больше не увидимся.

Она повернулась и направилась к двери, чувствуя, как холодные глаза буравят дырку в ее позвоночнике. Она ждала, что он бросит ей вслед что-то обидное, но сзади была тишина. Лара ускорила шаги и наконец побежала…

Он догнал ее, когда она добежала до стоянки за рестораном. В руке она сжимала ключ. Лара слышала за собой тяжелые шаги и пыталась, отчаянно пыталась вставить ключ в замок.

Слейд опустил руки ей на плечи и развернул лицом к себе.

— А ты не хочешь спросить меня, откуда я знаю так много, сладкая? — Он зло улыбнулся. — Твое вранье о замужестве, детали рождения моего сына…

— Отойди от меня! Отойди, ублюдок, или я…

— Это Майкл — ублюдок из-за твоего вранья.

— Что тебе от меня нужно? — Крик вырвался у нее из груди. Она рванулась из рук Слейда и ударилась о машину.

— Правду, черт тебя подери! Я требую правду о моем сыне.

Она чувствовала, как кровь пульсирует в ушах.

— Нет, он не твой…

Слейд положил руку на машину и прижал Лару. Его тяжелая грудь, казалось, вот-вот раздавит ее, она почти физически чувствовала ярость, исходившую от него.

— Я уже провернул тесты ДНК, — сказал он мягко, и учитывая обстоятельства и твою постоянную ложь, я не думаю, что мне будет сложно получить опеку.

В его речи засквозил техасский акцент. «Он сделает это», — обреченно подумала Лара. Он доведет дело до суда и тогда у нее нет шансов?

Весь мир для нее сошелся на этой мысли. Слейду Бэрону было наплевать на всех, кроме себя.

— Что произошло, детка? — Он обнажил зубы в ужасном подобии улыбки. — Ты забыла принять пилюлю? Ты пыталась избавиться от своей ошибки, когда поняла, что залетела?

— Мой сын не ошибка! Он любовь всей моей жизни, ты… ты, сукин сын! Я хотела его, слышишь?! Я хотела моего ребенка. Только поэтому я пошла с тобой тогда, только поэтому позволила меня коснуться. — Она увидела шок в его глазах, и это придало ей решимости. — Я хотела забеременеть, Слейд. Я думала об этом долго, очень долго, я придумывала миллионы вариантов, но ничего не подходило. — Она вдохнула. — А потом судьба и шторм перекрестили наши пути.

— Чушь! Ты спала со мной, потому что хотела меня, как и я тебя.

Это было правдой. Слейд был первым мужчиной, который заставил ее забыть о морали. Иногда она признавалась себе: ей нужен был он, а не только ребенок, которого он мог сделать.

Но она не скажет ему об этом, никогда. Это сделает ее беззащитной, а он все равно никогда в это не поверит.

— Ты появился в самый подходящий момент моего цикла. — Голос у нее дрожал, но она заставляла себя говорить спокойно. — Ты был здоров, казался умным. Твой взгляд приглашал меня. И я знала — ты будешь способен… действовать.

Она видела, какой эффект произвели ее слова. Слейд весь напрягся, лицо у него стало мрачнее тучи. Он поднял руку, вцепился ей в горло, и она поняла, что он близок к тому, чтобы забыть о цивилизованном поведении.

— Племенной жеребец, — сказал он мягко, — вот кем я был, да?

— Ты делаешь мне больно, Слейд.

— Личный жеребец Лары Стивенc.

— Я хотела ребенка.

— Она хотела! — Он загоготал так, что мурашки побежали у нее по спине. — Она хотела ребенка.

— Да, ты можешь мне не поверить, но я хорошая ма… Задыхаясь, она поднялась на цыпочки, когда он надавил сильнее. Его большой палец был прямо на ямочке под подбородком.

— А чего хотел я, было неважно.

— Это не имело к тебе никакого отношения.

— Ты соображаешь, что несешь, женщина? Ты использовала меня, чтобы забеременеть, родила от меня ребенка, и это не имеет ко мне никакого отношения?!

Первый раз с той ночи в Ларе зашевелилось сомнение. До этого момента все казалось таким правильным, таким логичным. «Нет, — подумала она, — теперь не время для раскаяний».

— Мне ничего от тебя не было нужно, — торопливо проговорила она. — Мне ничего не нужно, Майкл мой. Я носила его девять месяцев, я родила его, я его воспитываю…

— Да ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда посмотрел на эту кроватку и увидел моего сына? Моего сына, Лара! Сына, который вырос бы с мыслью, что его папаша — изрядная сволочь — сбежал от его матери, и поэтому он растет без отца…