Ина Янг - В объятиях любви

В квартире было бесконечно одиноко без Джонни. Я взад-вперед ходила по комнате, машинально трогая вещи. В ванной сушилась наша одежда. Джонни связал рукав моей блузки с рукавом свитера. Я улыбнулась сквозь слезы этой шутке.

Испугавшись, что сойду с ума в пустой квартире, я схватила куртку, сумку и выбежала на улицу. Не раздумывая, отправилась к морю. Повсюду горели гирлянды огней, фонтаны в Качрет Гарденс у пирса были залиты электрическим светом. В омытом дождем вечернем воздухе разливался аромат цветов.

Захотелось сходить на пляж. Воздух был неподвижен. Море затихло. Волны бесшумно лизали песок. На горизонте застыла одинокая лодка. Все вокруг казалось не настоящим, а словно нарисованным на холсте. Тишина и покой умиротворяюще подействовали на меня. Уходя с пляжа, я чувствовала, что уже не боюсь возвращения в квартиру.

Недалеко от дома я заметила телефон-автомат, чтобы утром позвонить в больницу. Только бы все обошлось, твердила я как заклинание.

Глава 5

Спала я в ту ночь беспокойно и проснулась в половине седьмого. За окном стояло росистое утро. Приняв душ и одевшись, я быстро прожевала бутерброд, не ощущая вкуса, автоматически выпила кофе и бросилась к телефонной будке. Объяснив кто я, и описав обстоятельства госпитализации, я поинтересовалась, как себя чувствует мистер Хаммонд. Мне ответили, что ночь прошла спокойно и пациента можно навестить в приемные часы. Я едва держалась на ногах от переполнявших меня чувств.

Я старалась убить время, но оно тянулось, как назло, медленно. После ленча я купила цветы и фрукты и присоединилась к посетителям, томящимся во дворе больницы.

Наша группа выглядела весьма живописно. Припекало солнышко, и женщины нарядились в летние платья, многие пришли с цветами. Стоял ровный гул человеческих голосов.

Женщина, оказавшаяся рядом, поведала свою историю.

— Прихожу сюда навещать мужа вот уже целый год. Сегодня своеобразный юбилей. Вряд ли его когда-нибудь выпишут, но приходится крепиться. Ему не следует знать, как я волнуюсь.

В глазах собеседницы стояло неподдельное горе. Я прекрасно понимала, каких усилий ей стоит вести непринужденную беседу в палате неизлечимо больного.

Тут очередь пришла в движение. Миновав двери, поток посетителей ручейками растекался по разным палатам. Я с трудом подавила охватившую меня тревогу. Сможет ли Джонни говорить со мной?

Я сразу увидела его. Он занимал третью койку справа и лежал с закрытыми глазами. Его бледное лицо сливалось с белизной подушки. Рядом стояла капельница.

Женщина, которая до этого разговаривала с пациентом на соседней кровати, вдруг повернулась к Джонни. Я заметила, что она темноволосая и весьма привлекательная. Незнакомка вопросительно взглянула на меня, а потом догадалась:

— Должно быть, вы Скотти. Джонни так много рассказывал о вас. Я его старшая сестра. Меня зовут Кейт.

Она знаками поманила меня в коридор. Там мы могли поговорить не таясь.

— Опасность миновала, слава Богу. Когда мне сообщили о случившемся, я не могла прийти в себя и сразу же примчалась сюда. Провела с Джонни всю ночь. Утром его поместили в эту палату.

— Он спит или находится в забытьи?

— Еще действует наркоз. Медсестра сказала, что он проспит весь день. Братья прервали отпуска и едут сюда. Тебя, кажется, зовут Кирсти? Я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделала для Джонни. Если бы тебе вовремя не удалось найти врача, неизвестно, чем бы все это закончилось. Как только Джонни пришел в себя после наркоза, он сразу вспомнил о тебе. Бедняжка Скотти осталась одна во всей квартире, вот что он сказал.

Почувствовав себя неловко, я объяснила, что квартира принадлежит другу Джонни, однако утаила, что мы оставались в ней вдвоем. Я не знаю, заподозрила ли что-нибудь Кейт. Да это было и неважно в данной ситуации.

Тут приехали братья Джонни. Мы познакомились, и я почувствовала, что должна уйти. Они были членами одной дружной семьи. Кейт дала мне номер телефона гостиницы, где она остановилась, и просила звонить в любое время. Обняв меня, она высказала уверенность, что Джонни обязательно выкарабкается. Как только ему станет лучше, он найдет меня. Вещи Джонни остались в квартире, поэтому мы с Кейт решили, что, уезжая в Лондон, я отдам ключ администратору больницы.

Уходя, я еще раз взглянула на Джонни и не смогла удержать слез.

Наводя порядок в квартире, я старалась не думать о случившемся. По дороге на вокзал я заехала в больницу и оставила, ключ от квартиры у администратора.

Колеса, казалось, выстукивали: бурный уик-энд… фиаско… фиаско… Я утешала себя мыслью, что все могло быть гораздо хуже. Если бы я не учла свой горький опыт, дело могло кончиться трагично.

В дом Дру я вернулась абсолютно разбитой. Казалось, я отсутствовала целую неделю. Вокруг было тихо, и я подумала, что Ричарда нет дома. Но тут он вышел из гостиной с книжкой в руке.

— А, ты уже вернулась. Что так рано? — Он даже не потрудился изобразить вежливое радушие. — Как прошел уик-энд?

— К несчастью, очень плохо. Моего друга пришлось срочно госпитализировать и сделать ему операцию. — Я уже поднималась по лестнице, когда Ричард крикнул мне вдогонку:

— Кирсти, извини меня за бестактность. Может, расскажешь, как это произошло? — Он взял у меня сумку и, кивая на дверь гостиной, предложил: — Я сварю кофе, а ты пока отдохни с дороги.

Неожиданное участие Ричарда Дру растрогало меня до слез.

Он принес кофе, и я начала рассказ с того момента, как у Джонни увели машину. Я лишь утаила, что мы остановились под одной крышей.

Ричард искренне сочувствовал мне. Он выразил уверенность, что с Джонни все будет хорошо, потом сообщил, что Ховарда и Имоджин выписали. Ховард скоро будет дома, как обещал. А через неделю они с детьми поедут во Францию.

Я буквально клевала носом, и Ричард посоветовал мне немедленно лечь. Просил не беспокоиться о завтраке для него и Ховарда и обещал со всем справиться самостоятельно.

Всю ночь мне что-то снилось. Однако являлся мне в грезах не Джонни, а Ричард. Будто бы мы стоим на вершинах неприступных скал, и нас разделяет бездонная пропасть. Ричард протягивает мне руку, а я никак не могу дотянуться до его пальцев. Проснулась я в слезах…

Утром я открыла глаза в обычное время, но, думая, что Ричарду есть о чем поговорить с братом, решила поваляться в кровати подольше. Когда я все же спустилась вниз, Ричард с Ховардом уже уходили. Ричард представил меня брату, и я с любопытством оглядела безукоризненно одетого доктора. Он был на несколько лет старше Ричарда, светловолосый, с ясными голубыми глазами. Своей манерой держаться он сразу располагал к себе. Поблагодарив меня за помощь, он отметил, что его признательность разделяет и Имоджин, а потом добавил: