Ты слишком похож на него - Ася Мармеладова

ничего не отвечаю, продолжаю подниматься по лестнице вверх.

— Вот твоя комната, — говорит пес. Иначе я его назвать не могу.

— Благодарю, — саркастически отвечаю ему.

Я вхожу внутрь, останавливаюсь и смотрю по сторонам. Все сделано, как я люблю. Минимализм. Комната светлая и приятная. Паша попытался мне угодить. Но это просто клетка, не более. Сажусь на постель, рассматривая вещи на тумбе. Лампа, зеркало, наушники и плеер. Чудовище думает, что я тут буду беззаботно музыку слушать?

— Освоилась? — Паша входит в комнату, а я ищу в его глазах здравый смысл.

— Паш, что ты творишь? Объясни мне.

— Это твоя комната. Моя рядом. Можешь спать со мной, можешь здесь. Даю тебе выбор. Здесь есть все необходимое. Готовить тебе будет Анна, моя домработница. Убираться тоже будет она. В твоем распоряжении два охранника. Олег и Андрей. Можешь гулять во дворе дома, но не смей выходить за забор. Я буду уезжать на работу, иногда придется остаться ночевать в городе. Но в остальное время я буду здесь с тобой, любимая.

— Ты шутишь, да? — я смотрю на него.

— Нет, — сухо отвечает он. — Ты моя! И пока ты это не поймешь, будешь сидеть взаперти. Телефон твой будет у меня, чтобы ты глупостей не наделала. Через полчаса ужин. Переоденься. Твои вещи в шкафу. Можешь принять душ.

Он выходит из комнаты, а я еще минут пять просто смотрю в закрытую дверь, пытаясь понять, что происходит. Меня здесь никто и никогда не найдет. Я в аду!

Я отчетливо помню, что Паше нельзя перечить, поэтому принимаю душ и надеваю халат, заботливо оставленный для меня. Спускаюсь к ужину в халате, не желая надевать что-то из шкафа.

— Ты думаешь, можно ходить в халате, когда вокруг куча охраны мужского пола? — Котов прищуривается. Злится.

— Я ведь тут живу теперь, — едко отвечаю я. — Что же я по дому в бальном платье должна ходить?

— Быстро пошла наверх и переоделась! — приказывает он.

— А если откажусь?

— Тогда сегодня ночью я тебя накажу. Тебе будет больно. Ты знаешь, я это могу! — В голове проносятся воспоминания о том, как он порол меня ремнем. Как я потом неделю не могла сидеть. Тошнота снова подкатывает к горлу.

— Хорошо, мой господин, — я делаю поклон в его сторону. — Как вам будет угодно. — Поднимаю на него глаза, полные ненависти и вижу, как он сверлит меня взглядом.

Поднимаюсь в комнату, надеваю первое попавшееся платье, и снова спускаюсь вниз к столу. Анна, женщина лет пятидесяти, ставит перед нами ужин. Мясо, запеченное с картофелем и овощами. Котов наливает мне бокал красного вина. Садится напротив меня и поднимает бокал.

— Ну, что, милая? Выпьем за наше воссоединение?

— Долго спектакль будет продолжаться?

— Пей. Этот спектакль теперь твоя жизнь! И ты тут главная актриса. Будешь вести себя хорошо и играть свою роль, будут тебе подарки, поблажки и все, что ты пожелаешь. Макарова не будут трогать. Будешь строптивой дурой — будешь получать по заслугам. И Ванечке твоему будет хуже. Подумай об этом. Сегодня ночью я тебя не трону. Даю тебе время для принятия решения. Бежать нет смысла. Охраны много, камеры повсюду, а ты одна.

Я выпиваю вино залпом и начинаю есть. На удивление аппетит у меня не испорчен. Не знаю, что мне делать дальше, но я точно выберусь из этой ловушки.

Глава 25

Мира

Прошло два дня моего заточения. Паша ведет себя достаточно спокойно. После работы приезжает домой, целует меня, мы ужинаем, а после расходимся по своим комнатам. Он дал время мне принять решение. Можно подумать, что у меня есть выбор. Соглашусь стать его женщиной, снова попаду в мой личный ад. Откажусь — он превратит мою жизнь в еще больший ад, а в конце убьет, скорее всего. Попробовать поиграть в покорную даму в надежде, что за это время меня найдет Макаров? Я зажмуриваю глаза, глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

Я сижу на качели во дворе дома, когда внедорожник Котова въезжает в ворота. Он выходит из машины и направляется прямиком ко мне.

— Привет, малышка, — он целует меня в губы. Я беспокойно бегаю глазами по его лицу. Как я могла влюбиться в него когда-то? Внутри меня все сжимается от страха в его присутствии.

— Привет, — тихо отвечаю я.

— Чем занималась сегодня?

— Читала.

— Это хорошо. Пойдем, поужинаем. Анна все приготовила?

— Да, — отвечаю я, покорно следуя за ним.

Мы сидим в гостиной за накрытым столом. Перед нами аппетитный ужин и два бокала вина. Думает, что алкоголь меня расслабит?

— Ты подумала над моим предложением? — спрашивает Паша.

— Да.

— И?

— Что будет, если я откажусь? — я смело поднимаю на него взгляд. Знаю, что он не любит, когда во мне просыпается бунтарка.

— Думаю, что ты пожалеешь о подобном решении, — Паша вытирает губы салфеткой.

— Ты убьешь нас? И меня, и Макарова? — я делаю глоток вина, чувствуя, как пересыхает во рту.

Паша усмехается.

— Это слишком просто, милая. Скорее всего, я превращу вашу жизнь в ад. И да, в этом аду вы все равно не будете вместе. А вот если ты согласишься, я оставлю в покое твоего друга и его бизнес. Я даже позволю тебе общаться с твоей Балашовой. Хотя, считаю, что Таня не лучшая подруга для тебя.

— Она искала меня? Она тебе точно звонила, я уверена.

— Конечно, искала. Таня не глупая. Это я вынужден признать.

— Ты сказал, где я?

— Сказал, что ты со мной и все в порядке. Сказал, что ты ей позвонишь, как только примешь важное решение.

— А Ваня?

— Что Ваня? — Паша оскалился.

— Ваня звонил тебе? Искал меня?

— Это уже не должно тебя волновать.

— Скажи, Паш. Прошу тебя, просто ответь на вопрос. Он искал меня?

— Искал… Но …

— Спасибо, — я искренне благодарю мужа за правду. — Я знаю, что у меня нет выбора. Знаю, что ты лишь создаешь иллюзию. В любом случае я буду с тобой. Вопрос только в том, добровольно или насильно.

— Ты умная девочка.

— Значит, лучше это сделать добровольно. Но… Я могу сделать последний звонок Макарову? Я должна поставить точку и попросить его не искать меня.

— Звонок сделаешь при мне.

— Хорошо. Телефон дашь мне мой?

— Держи.

Паша дает мне мой смартфон. Я убираю номер Макарова из черного списка. Тут же набираю его, чтобы не передумать.

— Мира, где ты, черт возьми? — раздается крик в трубке, но черт меня уже взял.

— Вань, выслушай меня, пожалуйста, — тихо говорю я, стараясь не зарыдать.

— Где ты? Я