Марта Поллок - Река желания

– Мне что-то невесело. – Молодая женщина, усевшись на подоконник кресла, слушала музыку и смотрела на сад. – Смотрите, одна из яблонь болеет, надо, наверное, спилить ее.

– Все яблони в саду в полном порядке. Просто вы думаете о грустном, вот вам и мерещится всякая чепуха… Мэгги, я забыл сказать вам самое главное: всякая свадьба требует самой серьезной подготовки. Правда?

– Наверное…

– Так готовьтесь к свадьбе, а мне, увы, надо собираться в дорогу. Я должен сказать вам, что меня ждут на службе, мой отпуск завтра заканчивается. Так что нам придется проститься…

Мэгги ничего не сказала. Подняв голову, взглянула в холодные, равнодушные глаза молодого человека. Почему мне с ним легко и просто, почему я готова вручить ему свою жизнь? Ведь ему ничего от меня не надо, этому стриженому красавцу. Боже, ведь я люблю его! Люблю с того мгновения, как столкнулась с ним в дверях этого домика!

6

Вечерняя роса уже покрыла траву. Мэгги чувствовала это, так как шла к дому не разбирая дороги, прямо под деревьями. Оказывается, она совершенно ничего не понимает в жизни. Ах, Валентино, стоило ли ему будить в ее сердце надежду? Да и была ли это надежда?

Молодой человек, безусловно, заинтересовал ее, но какой финал нечаянной встречи!

Сначала падение с лодки, потом концерт классической музыки! Она в жизни так не переживала, как сегодня, под звуки шубертовской симфонии. Она влюбилась!

Поднимаясь по широкой пологой лестнице на террасу, Мэгги робко поглядела в сторону гостевого домика. Интересно, Валентино уже лег спать или собирает вещи, готовясь к завтрашнему отъезду? Погашен свет в домике или нет?

Боже! У подножия лестницы стоял Валентино и выжидательно смотрел на Мэгги. Потом протянул руку, и молодая женщина послушно спустилась к нему, вернее слетела как на крыльях.

Первый поцелуй поразил ее в самое сердце, второй отнял способность мыслить здраво, а после третьего…

После третьего поцелуя Мэгги взяла Валентино за руку и медленно-медленно пошла, как и прежде, не разбирая дороги к гостевому домику, туда, где ее нашел суженый.

Роса еще гуще покрывала кусты жасмина и траву, холодные капли попадали за воротник, ноги были совершенно мокрые. Но Мэгги ничего не замечала и не чувствовала, только слышала, как гулко бьется ее сердце.

А как не менее сильно стучит сердце молодого человека.

И тут все мысли покинули ее, она закрыла глаза и обняла Валентино за шею. Губы Мэгги приоткрылись, дыхание стало тяжелым и прерывистым, и она почувствовала в себе такую смелость, о которой раньше и не подозревала. Свойственная ей осмотрительность исчезла, и молодая женщина прижалась к нему всем телом, а ее пальцы гладили его по волосам.

Руки Валентино скользили по ее телу, касались груди и бедер. Мэгги же в это время пыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке. Дрожь сотрясала обоих, и, целуя друг друга, они опустились на колени в высокой траве…

Как они очутились в гостиной садового домика, молодая женщина совершенно не помнила. Ярким пламенем полыхал камин, наполняя дом живительным теплом. Ночная прохлада, струящаяся через открытые окна из сада, и жар от камина, словно нежность и страсть, царили в уютной комнате.

Мэгги лежала, спиной ощущая пушистый ворс ковра. Валентино, приподнявшись на локте, заглянул ей в глаза и проникновенно произнес:

– Если бы ты знала, как много для меня значишь!

И снова страстно поцеловал ее. Поцеловал сначала в шею, потом нежно коснулся губами плеч, груди, маленьких твердых сосков.

Мэгги казалось, что вверху не потолок с темными балками, а черное бархатное небо с россыпью серебряных звезд. А она вся словно превратилась в желание, одно огромное, всепоглощающее желание, которое Валентино прекрасно понял.

Миг – и их тела соединились.

Они жадно обменивались поцелуями и ласками, кружась в диком вихре сжигающего их огня. Кожа Валентино стала влажной от испарины, лицо пылало. Он не отрываясь смотрел ей в глаза, и Мэгги восхищалась этим особым, почти неземным выражением его глаз…

Она витала в какой-то другой сфере, совершенно далекой от обыденной жизни. Каждое движение его тела приближало ее к тому мгновению, которое не поддается воле разума.

И вот этот миг настал: Мэгги застонала, и слезы радости брызнули из ее глаз. Через мгновение Валентино хрипло вскрикнул, назвав Мэгги маленьким чудом, и приник головой к ее бурно вздымающейся груди…

Успокоенные, они долго лежали неподвижно.

Буря миновала, но и штиль таил в себе яркие переживания.

Ничего подобного Мэгги еще никогда не испытывала, не переживала со своим прежним возлюбленным Мартином. Безмятежное спокойствие и умиротворенность, казалось, соединились в единое целое.

«Такого не бывает!» – готова была воскликнуть Мэгги.

Но вот чувство реальности стало возвращаться к ней. Она поняла, что лежит на ковре, что в раскрытые окна веет ночной прохладой, что огонь в камине уже погас и что она ощущает на себе приятную тяжесть тела Валентино.

Ее вдруг поразило все то, что с ними произошло. Она вела себя так, словно знала наперед, что будет. Такого с ней еще никогда не случалось.

Валентино поднял голову, и взгляды их встретились.

– Если бы я сразу стал признаваться тебе в любви, ты бы, наверное, убежала, – тихо сказал он.

– Я бы не смогла убежать. У меня просто не хватило бы сил.

Он нежно поцеловал ее в губы и снова посмотрел в глаза молодой женщине.

– Вот с чем мы с тобой столкнулись, Мэгги. С любовью.

– Может быть… – еле слышно прошептала она. – Очень может быть…

– Тогда скажи мне: «Валентино, я тебя люблю!».

Мэгги облизнула пересохшие губы.

– А зачем? Ты же чувствуешь, что для меня значишь. Но ведь мы так мало друг друга знаем, это так странно. Нас никто не знакомил, ты меня сам нашел.

– Я искал тебя всю мою жизнь. Я знал, что любовь так и приходит, без предупреждения…

А теперь давай чего-нибудь съедим. Твоя тетка Харриетт – прекрасная кухарка и приготовила к моему отъезду много вкусных вещей!

Валентино быстро сервировал импровизированный ужин прямо на ковре. Чего тут только не было! И все было на редкость вкусно!

Валентино уплетал все подряд, аппетит у него был волчий. Впрочем, и Мэгги с удовольствием облизала кончики пальцев, съев целиком огромную форель. Рыба была божественна! Рябчики изумительны! Что же говорить о «Рокфоре» и «Горгонзоле» – сырах, так любимых Мэгги! Итальянские вина не опьяняли, но солнце, впитанное ягодами на виноградниках далеких пьемонтских холмов, согревало и веселило душу.

Валентино подбросил в камин несколько огромных поленьев. Языки яркого пламени заплясали над свежерасколотыми дубовыми плашками, отбрасывая красные и розовые блики на лица молодых людей, на их обнаженные плечи и спины.