Виктория Васильева - Всё для тебя

— Ночью русалки выходят из моря, чтобы провести время со своими возлюбленными.

Она улыбнулась.

— А я хочу обратно в море.

Эдуард пробежал по ней глазами.

— А как же любовь? — спросил он.

— А разве любовь привязана к земле?

Эдуард обнял ее. Нежно перебирая волосы Анны, он любовался ее красивым лицом.

— Такой, как ты, невозможно в чем-то отказать. Будь я морским царем, я бы тебя никогда не отпускал со дна морского, чтобы какой-нибудь принц не украл.

Он взял прядь ее волос и поднес к губам.

— Я распоряжусь насчет морской кареты.

Поцеловав ее кудри, он опустил ей их на грудь и вышел из спальни.

Спокойное море слегка покачивало их легкую лодку.

Анна опустила руку в воду. Мягкий бриз играл ее золотистыми волосами. Она откинула их назад и поправила шляпку.

— Тебе не холодно? — спросил Эдуард.

— Нет, — Анна расстегнула пиджачок.

— Хорошо, что есть страны, где так тепло.

— Да, в Петербурге еще лежит снег. Эдуард, — Анна набрала в ладонь воды, и вылила ее обратно в море. — Ты все так же любишь меня?

Он внимательно посмотрел на нее.

— Нет.

Анна вздрогнула.

— Еще сильнее, — добавил он с улыбкой, взяв ее руку. — Что за вопрос?

От прикосновения его руки по ее телу пробежала дрожь.

— Что я должен сделать, чтобы развеялись твои сомнения?

— Ничего. Будь всегда рядом.

Эдуард кивнул и налег на весла.

Они пересекли лунную дорожку, дрожащую на гладкой поверхности моря.

— Скоро рассвет, — сказал Эдуард. — Ты не хочешь немного поспать?

Анна поняла его намек.

— Конечно, хочу!

Они причалили к берегу.

Зеркала спальни, залитой бледным лунным светом, отражали и бесконечно множили их любовь.

Восходящее солнце розовым бутоном заглянуло в окно. Когда диск уже высоко висел над горизонтом, они уснули сладким сном, под вечную колыбельную морских волн.

Через несколько дней они вернулись в Милан.

Эдуард не переставал удивлять Анну сюрпризами.

«Он делает для меня все, что я ни попрошу и даже то, что никогда не могло бы прийти мне в голову. Все комнаты заставлены цветами. На каждый день у меня новое платье или костюм, такое ощущение, что я попала в сказку!»

Зато Катерину трясло от зависти.

Газеты по-прежнему не оставляли певицу без внимания.

«Эта восхитительная женщина, появления которой на миланской сцене мы с нетерпением ждем, уже успела поразить всех своей красотой. Ее портрет стал сенсацией года, но, похоже, что он не последний, написанный с нее. Она хорошеет с каждым днем, и художники, и фотографы выстраиваются в очередь, чтобы запечатлеть примадонну русского театра».

Каждый день на улице Анна ловила восхищенные взгляды. То и дело к ней обращались за автографами.

«Сколько жизни вдохнул в меня Эдуард! Перед нашей любовью мельчает все: повседневные заботы, неудачи, домогательства поклонников. Я счастлива, и не хочу этого скрывать».

Но были люди, которых раздражало ее счастье.

Однажды Борис пришел в театр и устроил там сцену ревности. Бедная Анна не знала, как его выпроводить.

Катерина, почувствовав, что скандал ей на руку, пришла на помощь Борису.

— Как не стыдно изменять такому заботливому и умному мужу, готовому на все ради успеха своей жены?

Анна была очень удивлена таким речам.

— Какое тебе дело до моей личной жизни?

— Какое? — девушка рассмеялась. — Ты думаешь, Эдуард верен тебе?

Анну передернуло от этих слов.

— У меня есть доказательства его измен! — Катерина победно взглянула на соперницу. — Когда ты ждешь его возле театра по часу, думаешь, он занимается важными делами?

— Не тебе говорить о наших отношениях.

— Ах, совсем потеряла голову от любви, ничего не замечает! Те фотографии, между прочим, он у меня сам попросил.

— Какие фотографии? — спросила Анна, направляясь к выходу.

— Только не делай вид, будто не помнишь! А я ведь хороша на них была, не так ли?

Девушка залилась звонким смехом.

— Позаботься лучше о своей премьере!

Анна вышла, хлопнув дверью.

Она расхаживала около театра, пересчитывая мраморные плитки под ногами.

Прошел час, а Эдуарда все не было.

«Где он? Что происходит? Почему я должна выслушивать всякие сплетни? Слишком часто Катерина вмешивается в наши с Эдуардом отношения. Почему он никак не реагирует на это? — Анна стала сильно волноваться. — Эдуард в последнее время часто опаздывает или наоборот, раньше выходит из дома. Я не обращала раньше внимания. Но ведь это так! Он часто куда-то спешит и ничего не говорит по этому поводу».

Подозрения, как-то закравшиеся в ее душу, стали расти.

«Какое право имеет Катерина говорить об изменах? Или она действительно что-то знает?

Но где же он?»

Пришлось снова поймать такси.

Эта ночь была самой ужасной в жизни Анны.

Эдуард не пришел ночевать.

«Что случилось? — бедная Анна лежала в постели и заливалась слезами. — Такого не было никогда! Он меня не предупредил».

Она вспомнила разговор с Катериной.

«Нет, не может быть! Я этому не верю!»

Однако мысль об обмане скользким спрутом обвивала ее сознание.

«Но если это так, зачем тогда цветы, подарки?»

Мысли путались в ее голове. О плохом не хотелось думать, но плохое само лезло, травило душу.

«А что, если все действительно так?» — говорил один голос. «Нет, не может быть!» — сопротивлялся другой.

Оставалось ждать следующего дня.

Утром Анна пришла в театр.

Нужно было сосредоточиться на партии Виолетты, но в голове был один Эдуард.

Катерина пробежала по коридору, задев Анну пышным театральным платьем.

— Привет, — на ходу бросила она.

Анна не ответила.

Репетиция прошла в большом напряжении.

Певица два раза не вступала в нужное время в дуэте с Альфредом.

После репетиции артист подошел к ней.

— Ты устала, нужно отдохнуть, — посочувствовал он Анне.

Она удалилась в гримерную. Взглянув на себя в зеркало, поняла, что выдает свое волнение.

«Но я ведь артистка. Нужно взять себя в руки и не подавать вида, что у меня неприятности!»

Выйдя из театра, она увидела, что Эдуард ждет ее.

«Радоваться или нет, даже не знаю».

Он буквально летел ей навстречу.

— Анна, милая! Прости, что заставил тебя так волноваться. Я был в Венеции на встрече с банкиром, который заказал тот портрет, помнишь? Русалка, выходящая из воды. Он дорого его купил. Почему ты не подходила к телефону?

— Потому что не было звонков.