Он изменил мою жизнь - Ронни Траумер

демонстративно ставит наполненную мясом и овощами тарелку на стол и садится рядом.

– Да боже ж ты мой, – вздыхаю и, схватив из стопки пустую бумажную тарелку, накладываю и себе. – Довольна? – смотрю на сестру.

– Очень, – победно улыбается и принимается уплетать за обе щёки.

Ева справляется быстро и, забыв обо мне, хватается за телефон, включает камеру и отходит подальше – снимать очередное видео.

– Будущая звезда, – подсаживается ко мне Машка.

– Да куда там, балуется, – отмахиваюсь от неё я.

– Зря так думаешь, я на неё подписана и, несмотря на то что знаю вживую, что вокруг происходит, смотрю её видео с интересом, – совершенно серьёзно проговаривает. – Она умеет завлекать не столько съёмкой, сколько своей харизмой. Располагает к себе, да и красивая она, через годик-два вообще будет шикарной девушкой, – продолжает расхваливать мою сестру.

Но меня почему-то этот… скорее монолог не впечатляет. Зная Машу, уверена, за этими похвалами что-то скрывается.

– А что у вас там с новым боссом? – а вот и скрытый смысл.

– Ничего, – слишком резко отвечаю. – Он просто помог мне с разводом, – почему-то добавляю.

Наверное, хочется отвести подозрения.

– Ого! – не скрывает своего удивления. – Так ты уже…

– Да, я наконец-то свободна, – отвечаю с улыбкой, поняв, что я толком не порадовалась и не осознала до конца.

Даже понятно почему – меня очень умело отвлекли.

– Офигеть! Поздравляю! – громко и эмоционально восклицает, обнимая меня одной рукой.

– С чем? – спрашивает кто-то из коллег.

– Вика развелась, – радостно отвечает Маша.

– О, сочувствую, – с сожалением говорит тётя Женя.

– Не стоит, муж у неё тот ещё мудак, – почему-то открывает «семейные тайны» Маша.

– Маш, – тихо обращаюсь к ней, но ей всё равно.

– Поздравлять её надо, что избавилась от этого нахлебника, – продолжает слишком громко говорить.

– Маш! – дёргаю её за руку.

– Да что?! – непонимающе уставилась на меня.

– Прекрати, – шиплю.

– Ой, какая ты скучная, – сказав это, она залпом выпивает остатки, судя по запаху, виски с колой. – Пойду босса нашего развлеку, – подмигивает, а мне хочется бросить в неё первым, что под руку попадётся.

«Совсем нездоровая реакция, Вика», – проносится в голове.

Невольно слежу за подругой, за тем, как она подходит к столу, наливает две порции алкоголя и, виляя бёдрами, приближается к Леониду. Встаёт прямо спиной к дяде Юре, намекая тому, что пора удалиться. Протягивает один стакан боссу с такой милой улыбкой, что у меня зубы скрипят. Мужчина не отказывается, берёт протянутую тару, однако не спешит пригубить, слушая Машу. Та что-то оживлённо рассказывает, в какой-то момент кладёт руку на грудь, и взгляд босса в тот же миг опускается к почти что неприкрытым полушариям. Купальник у Маши явно на размер меньше, а то и на два, ведь верх едва половину груди прикрывает, ещё и соски выпирают… чёрт, ну что за ревность?!

Остаток дня Маша не отлипала от Леонида, а моё настроение к вечеру достигло нуля, хоть и не желая того, я наблюдала за ними. Взгляд то и дело находил эту парочку, хотя старалась отвлечься и не смотреть на них. В общем, решила, что с нас хватит «веселья», и, позвав Еву, направилась в сторону домика. Ни с кем не попрощались, так как оказалось уже не с кем, все были изрядно пьяны, и им совершенно наплевать.

– Ты в порядке? – спрашивает Ева по дороге к домику.

– Да, всё хорошо, – отвечаю с улыбкой. – У меня новость есть, – вспоминаю, что не поделилась радостью с главным человечком в моей жизни.

– Какая? – притормаживает Ева.

– Я получила развод, – говорю и по выражению лица сестры вижу, что она не верит.

– Шутишь? – спрашивает.

– Нет, – мотаю головой. – Леонид помог, и Паша подписал документы.

– Мам! – кричит и прижимается к моей груди. – Я так рада! – добавляет, и я обнимаю её в ответ.

Зайдя в дом, Ева включает всюду свет, опять достаёт свой телефон и начинает снимать, показывать дом и рассказывать, что и где находится. Я никак не привыкну к этому, но стараюсь не попадать в кадр. В комнате, которую Леонид нам предоставил, достаю из сумки наши с Евой пижамы и жду, когда эта блогерша закончит.

– Тут так классно, у наших родителей был вкус, – говорит с грустью в голосе.

– Да, они у нас самые лучшие, – подхожу к ней и целую в макушку. – Всё, переодевайся и ложись, – подталкиваю её к кровати.

Ева засыпает почти мгновенно, а я мнусь с ноги на ногу, думая, пойти в душ сейчас или ждать Леонида, всё-таки это его дом, и у него привилегии. Ждала я полчаса, но он так и не явился.

– К Машке пошёл, – бурчу под нос и, прихватив пижаму, тихо ступаю в ванную комнату.

Меня одолевает такая злость, дверью ванной комнаты хлопаю, пижаму бросаю на имеющуюся тумбу как-то остервенело, раздеваюсь так же – слишком эмоционально. А ступив в душ, принимаюсь тереть кожу до красноты, решив, что так я избавлюсь от ощущения его рук на своём теле.

– Дура! Какая же я дура! – отчитываю сама себя. – Один раз поцеловал, а ты уже ревнуешь, – нервно усмехаюсь. – Где ты, и где он? Что ты уже себе придумала, наивная дурочка?! – продолжаю, уже вытираясь полотенцем. – Вот Машка – для него, ему нужна эффектная женщина, а не серая испуганная мышь.

– Я бы так не сказал, – раздаётся бархатистый голос, и я вскрикиваю от испуга.

Глава 23

– Тихо-тихо, – в один шаг мужчина оказывается рядом и закрывает ладонью мой рот. – Еву разбудишь, – шепчет и смотрит так… с жадностью. – С ума меня сводишь.

– Что? – мычу в его ладонь, непонимающе хлопая глазами как идиотка.

– Глаза эти невинные, – произносит вместо ответа. – Губы твои манят, – каждое слово бьёт по нервным окончаниям, словно хлыст. – Молочная кожа… – эта фраза, как тяжёлый удар по голове.

Я ведь голая! Голая!

Дёргаюсь в его руках, в попытке… хоть что-то сделать, полотенце даже не намотала, оно просто висит сейчас между нами.

– Виктория… – протягивает моё имя и перемещает руки на мою спину.

Прикосновение его холодных пальцев к голой коже, как высоковольтный удар током. Вздрагиваю, глаза прикрываю, дыхание задерживаю.

– Никакая Маша не сравнится с тобой, – наклоняется к моему уху, обдавая шею горячим дыханием. – Никто не способен вызвать во мне столько эмоций, – говорит и едва ощутимо касается губами плеча. – Никого не хочу так, как тебя, – каждая фраза сопровождается лёгким поцелуем по голым участкам моего тела. – Никого, кроме тебя, – это он говорит мне в лицо, пока я стою истуканом.

Наклоняется, касается моих губ своими, сначала нежно, трепетно, а когда я сдаюсь и, прикрыв глаза, приоткрываю