Мэри Лайонс - Давай поженимся!

С большим трудом она все-таки оторвалась от Макса и на дрожащих ногах приблизилась к плите.

Да что же это с ней происходит? Вот уже второй раз она оказалась в его объятиях – всего за каких-то два часа пребывания Макса в ее доме! Невероятно! Но самое неприятное, что она, к своему ужасу, несмотря на его вероломство, по-прежнему во власти его мужских чар. А ведь его дьявольское обаяние, горько попеняла она себе, уже причинило ей в не столь отдаленном прошлом невыразимые страдания и муки.

– Если… если я не ошибаюсь, – запинаясь, промолвила она, – там наверху, в спальне, ты обещал, что подобная «ошибка» более не повторится.

– Да, я, кажется, говорил что-то в этом роде, – согласился он с насмешливой улыбкой.

– Ну и?.. – с возмущением начала Эмбер.

Макс небрежно передернул плечами.

– Выходит, что я передумал.

– А теперь изволь передумать еще раз! – обрушилась на него Эмбер. – Как ты посмел произнести такие отвратительные слова! Мне безразлично, что ты думаешь обо мне, но оставь в покое бедного Клайва.

– Ты же сама спросила меня, какого я мнения о твоем покойном муже, – хладнокровно сказал Макс. – Но я не собираюсь говорить о мертвом плохо и, если чем тебя обидел, прошу простить. Да по правде, я плохо знал этого парня и…

– Нет, ты его совсем не знал! – взорвалась Эмбер. – Когда ты меня бросил, мать попала в больницу, а я, узнав о своей беременности, погибала от страха перед будущим, и только Клайв Станоп спас меня. Поэтому не смей ни одним дурным словом чернить память человека, который исключительно по доброте душевной приютил мою семью. А сейчас, – мрачно продолжила Эмбер, с удовлетворением отметив про себя, что Макс с изменившимся лицом молча взирает на нее, – а сейчас, по-моему, самое время показать тебе дом. Я уверена, что тебе будет очень интересно осмотреть мое «богатое наследство», увидеть, как «хорошо и удобно» я здесь устроилась. – В заключение своей речи Эмбер саркастически усмехнулась и решительным шагом двинулась вперед, не беспокоясь о том, следует ли за нею Макс.

– Ну как, дошло до тебя наконец? – спросила Эмбер немного позднее, распахивая дверь очередной комнаты. В ней, как и в предыдущих, не было ни мебели, ни ковров, ни портьер – одни голые полы и стены.

Заметив, что, переходя из одной пустой комнаты в другую, Макс все больше мрачнеет, Эмбер испытывала сладостное чувство отмщения за те злые замечания, которые она выслушала от него по поводу ее якобы роскошного образа жизни. Но внезапно Эмбер это наскучило.

– Таких комнат еще, конечно, много, – сообщила она с усталым вздохом. – По правде говоря, мы уже давно на мели. Клайв промотал все свое состояние еще до нашей женитьбы. Но, пока он был жив, это меня не беспокоило. Я знала, что у меня есть крыша над головой, что я могу ухаживать за матерью и ребенком. А вот после гибели Клайва… – Эмбер помолчала. – Последние несколько лет мы сдаем комнаты, чтобы оплатить хотя бы часть счетов за дом. Но сейчас… Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что я вынуждена продать дом – мне просто уже не у кого занимать деньги, чтобы накормить и одеть семью. Как видишь, – Эмбер грустно улыбнулась и помахала рукой в сторону пустых стен, – твое обвинение, будто я вышла замуж за Клайва из-за его богатства, оборачивается скверной шуткой.

Вместо ответа Макс пронзительно взглянул на нее исподлобья и, оставляя следы на пыльном дубовом паркете, подошел к окну.

– Очевидно, мне следует принести глубокие извинения, – произнес он наконец, и его низкий голос гулко разнесся по пустой комнате. Сумерки раннего зимнего вечера скрывали его фигуру в полумраке. – Я понимаю, мне нет оправдания, но я думал… – Макс запнулся, тихо выругался сквозь зубы и провел рукой по густой шевелюре. – Значит, эти старинные портреты внизу и антикварная мебель…

– Не более чем витрина, – закончила Эмбер. – Как ты мог заметить, холл, гостиная и столовая обставлены надлежащим образом. Наши спальни уже гораздо скромнее, но все необходимое в них есть. И я постаралась сохранить в пристойном виде три комнаты для постояльцев. Вот так-то. Обстановка остальных комнат давным-давно пошла с молотка.

– Господи Боже мой! – вскричал Макс, резко отворачиваясь от окна. – Почему же ты мне не сообщила? Я бы позаботился о тебе. И не нужно было бы продавать дом и мебель. – Он обвел сердитым взглядом пустую комнату.

Эмбер, онемев от изумления, уставилась на него, но через несколько секунд разразилась истерическим смехом, обессилившим ее настолько, что она поспешила прислониться к стене.

– О Макс! – воскликнула она между взрывами хохота. – Ты совершенно неподражаем! – И, качая головой, она смахнула дрожащей рукой выступившие от смеха слезы.

– Не вижу, что тут такого смешного, – сердито бросил Макс.

– Если бы твои слова не насмешили меня до слез, то я, наверное, зашлась бы в крике отчаяния и боли. – Эмбер устало покачала головой. – Ради всего святого, ты ведь такой удачливый бизнесмен! Так неужели ты со своей смекалкой не мог вычислить, почему я приняла великодушное предложение Клайва выйти за него замуж?

Макс недоуменно пожал плечами.

– Я всегда думал… Я думал, что эта партия показалась тебе более выгодной. Я-то в то время не мог тебе ничего предложить и…

– Умоляю, не строй из себя дурачка, – нетерпеливо перебила она его. – Ответ прост до крайности. Я не могла сообщить тебе о себе и будущем ребенке только потому, что не знала, где ты.

– Это ложь! – закричал Макс.

– Ложь? Ложь, что ты клялся мне в вечной любви и предлагал жениться? Или ложь, что, сделав мне ребенка, быстро скрылся в неизвестном направлении?

– Клянусь тебе, я не подозревал, что ты в положении, – побледнев, сказал он.

– Ты, конечно, ничего не знал, как и я сама до поры до времени ничего не знала о моей беременности. Но ведь ты исчез, прекрасно зная, что у меня нет твоего американского адреса. Так ведь?

– Нет, Эмбер, ты ошибаешься! – проговорил сквозь стиснутые зубы Макс. – Как ты можешь думать, что я намеренно тебя обманул? Ради Бога, Эмбер, ты же понимаешь, что я не способен на такой поступок.

– Не способен? – с мрачной иронией переспросила Эмбер. – Интересно, как, не прибегая к помощи ясновидящих и не рассылая во все города Америки открытки с надписью «Разыскивается!», я могла связаться с тобой, если бы у меня появилось желание тебя увидеть? Впрочем, у меня не появлялось такого желания!

– Ты не понимаешь! – прорычал Макс.

– О, тут ты совершенно прав, – фыркнула Эмбер. – Я никогда не понимала твоего мерзкого поведения. И, откровенно говоря, сейчас слишком поздно разбираться во всей этой истории, – добавила она с тяжелым вздохом, почувствовав вдруг смертельную усталость.