Дженнифер Стилл - Рискуй, если любишь

— Так он отдавал тебе часть прибыли?

— Да, все девять лет. Зато я стала независимой.

— Значит, ты ни разу в жизни не работала?

— Я слышу в твоем голосе насмешку? Зря ты так. Если под работой ты подразумеваешь шатание от столика к столику с подносами или подметание полов, то да, я совершенно ничем не занималась. Однако я все же умудрялась получать неплохую прибыль от того, что умела думать и анализировать.

— Но тебе не приходилось считать каждый цент и браться за самую грязную работу из страха оказаться на улице.

— Быть богатым не порок, мой милый. Не пытайся воззвать к моей совести. Я не собираюсь тебе сочувствовать. Мне никогда не будет стыдно за то, что у меня много денег.

— Я и не пытаюсь тебя пристыдить. — Он равнодушно пожал плечами. — Мы из разных социальных слоев. Нас нельзя сравнивать.

— Вот и хорошо! Давай поговорим о чем-нибудь другом. К примеру, вернемся к вопросу о твоем будущем…

— Ты серьезно считаешь, что за меня кто-нибудь выйдет замуж? Как кандидат на роль мужа я не привлекаю даже местных куртизанок.

— Если правильно себя подать — можно добиться многого.

— Неужели?

— Объясню простым языком. Допустим, ты — это картофельное пюре. Если мы выложим картошку на некрасивую дешевую тарелку, то у кого же проснется аппетит? Только у голодного, которому наплевать на эстетику. Ну а если мы подадим картофельное пюре на фарфоровой тарелке, украсим его веточками укропа и польем сверху подливкой? Держу пари, на это блюдо соблазнится даже самый придирчивый гурман, привыкший ужинать в дорогих ресторанах. Понимаешь мои аллегории?

— Я не тупой.

— Кстати, в каком колледже ты учился?

— А с чего ты взяла, что я вообще где-то учился кроме школы?

— Ты говоришь на хорошем английском языке, знаешь слово «аллегория» и умеешь поддерживать любую беседу — на вечеринке Клариссы я слышала, как ты рассуждал о политике. Согласна, болтологии можно научиться не только в колледже, но ты уж слишком умен для невежды.

— Я окончил Йельский университет. Должен был стать специалистом по рекламе.

— Так ты из Нью-Хейвена?

— Я там родился и вырос.

— Что же ты делаешь здесь, — Валери обвела рукой комнату, — в этой каморке? Почему не работаешь по специальности?

— Для того чтобы тебя приняли на хорошо оплачиваемую перспективную должность, нужен не столько талант, сколько пресловутые связи.

— Иными словами, ты вовремя не подружился с каким-нибудь сынком миллионера и потому не мог рассчитывать на то, что тебя заметят работодатели?

Он горько усмехнулся:

— Ты сделала правильные выводы.

— Неужели на твоем факультете не учились богатенькие девчонки, которых можно было бы охмурить для того, чтобы познакомиться с их влиятельными папашами?

— В ту пору я был глуп и наивен. Подобные методы казались мне грязными и нечестными.

Валери рассмеялась, запрокинув голову.

— С тобой ужасно весело, Эрик Стирс. Так что же заставило тебя сменить точку зрения?

— Бедность и несправедливость. А еще нелепая случайность, которая стала для меня роковой. Однажды я кутил с приятелями в клубе и со мной начала заигрывать стареющая красотка. Она настойчиво приглашала меня к себе, а я был так пьян, что у меня не хватило ума отказать ей. Утром она выпроводила меня из своего шикарного дома, сунув в карман моего пиджака сто долларов. Я был так возмущен, что в сердцах выбросил деньги в сточную канаву… Потом, правда, одумался и выловил купюру… А через неделю я встретил эту женщину снова. Она опять пригласила меня к себе, и… утром я снова вышел из ее дома с сотней баксов в кармане. После того как уже в другом городе другая стареющая красотка проделала со мной то же самое, я понял, что моя внешность — это, говоря твоим языком, акции прибыльной компании, которые могут принести мне неплохой доход. И с того момента, как на меня снизошло озарение, я стал пользоваться женщинами, а не они мной.

— Поучительная история, — с иронией произнесла Валери. — Раньше я не задумывалась о том, сколько же в мире одиноких стареющих красоток.

Эрик нисколько не обиделся на ее замечание, свидетельствовавшее о том, что его рассказ оставил ее равнодушной. Он давно привык к такому отношению. Кому интересно слушать душевные излияния постороннего человека? Он бы тоже начал откровенно зевать, случись ему выслушать чью-нибудь исповедь.

— Я жду твоего решения, — сказала Валери, вернувшись к изначальной теме разговора.

— Если ты поможешь мне стать красивым картофельным пюре, на которое польстится какая-нибудь богачка, я буду до конца своих дней молиться за тебя, — с ехидцей ответил он.

— Заметано! — Валери откинула простыню и призывно улыбнулась. — Закрепим изученное повторением материала, прежде чем начнется пора ночной охоты.

— Я почти ничего не понял из того, что ты сказала, но общий смысл до меня дошел, — сказал Эрик. — Нужно было сразу намекнуть, что хочешь продолжения, я бы не стал одеваться…

8

Валери неспешно прогуливалась под руку с Эриком по тенистым аллеям парка. Солнце клонилось к закату. Ветер шумел в кронах деревьев. Журчали фонтаны и пели птицы. Идиллия…

— Ненавижу такие прогулки, — неожиданно сказала Валери.

— Я тоже, — раздраженно произнес Эрик. — Я скоро свихнусь от этой неторопливости. Чего мы ходим туда-сюда, не пойму? Как будто нечем больше заняться…

— Мой доктор посоветовал мне больше дышать свежим воздухом.

— Ну так и дышала бы у себя в саду. Или этот воздух свежее? — с ехидцей спросил Эрик.

— Заткнись и иди.

— Ты порой меня так бесишь, Валери…

— Ты меня тоже, но я же не жалуюсь. Будь хорошим мальчиком, и мамочка купит тебе конфетку.

Он внезапно остановился и пристально посмотрел на нее, будто надеялся увидеть в ее лице нечто такое, что объяснит ему, почему она себя так ведет.

— Ты никогда больше не выйдешь замуж, — наконец сказал он.

Валери прыснула.

— Я и не стремлюсь, мой дорогой. Но все же хотелось бы узнать, как ты пришел к такому выводу.

— В одной из прошлых жизней ты была ядовитой змеей. И это видно невооруженным глазом. Ни один мужчина в здравом уме и близко к тебе не подойдет.

— Ты же подошел.

— Но я не собираюсь на тебе жениться.

— Не зарекайся, — усмехнулась Валери и хитро ему подмигнула. — А теперь пойдем дальше.

— Я больше не могу!

— Терпи. Это тебе нужно, не мне.

— Что? Что мне нужно?!

— Прекрати орать и посмотри туда. — Валери указала на красивую белокурую женщину лет тридцати, которая сидела на скамье и читала книгу. — Это Ребекка Деверо. Дочь чикагского миллионера. Она не замужем, и ее, образно говоря, можно брать голыми руками.