Элис Детли - Крутые берега

— Нет, спасибо. Хотя, впрочем, можно что-нибудь перекусить. Подайте в гостиную.

— Как вам будет угодно.

Флора съела овощной салат и провела остаток дня на софе перед телевизором. Утирая слезы, она следила за злоключениями героев какой-то сентиментальной мелодрамы, старательно пытаясь убедить себя, что только из-за этого глупого фильма ей так хочется плакать.

В семь часов миссис Роджерс принесла ей поднос с чаем. Флора выключила телевизор и выпила его в полной тишине, нарушаемой только тиканьем старинных часов.

За окном незаметно стемнело.

Поздно ночью раздался шум мотора. Через несколько минут хлопнула тяжелая дубовая дверь, и Лайм громко позвал ее:

— Флора!

— Я здесь.

Он вошел в гостиную и остановился на пороге, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку.

— Почему ты сидишь в темноте? — удивился он, нажав на выключатель, и Флора зажмурилась, отворачиваясь от яркого света.

— Вспоминаю твой радушный прием в офисе! — язвительно произнесла она.

— Ты не предупредила меня о том, что приедешь сегодня.

— И поэтому ты вышвырнул меня, как собаку.

— Надо было позвонить, — мягко сказал Лайм, явно не желая ссориться.

— Да неужели? — невесело усмехнулась Флора. — Если бы я это сделала, ты, вероятно, вообще запретил бы своим охранникам впускать меня в здание.

Муж тяжело вздохнул, и она невольно присмотрелась к нему внимательнее. Около его губ появились новые морщинки, глаза потухли. У него был усталый, даже измученный вид. Флора почувствовала, что ее сердце смягчилось. Господи, как ей сейчас хотелось оказаться в его объятиях!

Но нет, она слишком обижена! И она осталась сидеть с ледяным выражением лица.

— Я был занят, — устало повторил он. — Не следовало тебе врываться в мой кабинет. Ты вела себя, как капризный ребенок.

Флора поджала губы:

— Ах, вот как?! — ответила она дрожащим голосом. — Какая короткая у тебя память! Неужели ты забыл, что сам не раз поступал точно так же? А мне, значит, нельзя?

Лайм усмехнулся.

— Ну, было, было… Но я же не вламывался к тебе, когда ты занималась важными клиентами.

— Это чистая случайность! Ты даже не задумывался над этим — входил и все. Но я никогда не выставляла тебя вон. И вообще, что значит какая-то встреча по сравнению с любимой женой?!

— Я тебе все объясню… — спокойно произнес Лайм, сняв галстук и расстегнув две верхние пуговицы на рубашке. Он устало опустился рядом с ней на софу и с наслаждением вытянул длинные ноги. — Ты вошла в самый неподходящий момент. Я вел переговоры с лидерами профсоюза. Они выбрали нового председателя, и ему очень важно зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. Он не придумал ничего лучше, чем выдвинуть требование резко повысить заработную плату. Мне всегда удавалось ладить с подобными людьми, и я просил его подождать два месяца, пока новый завод в Германии не заработает в полную мощность. Мне почти удалось убедить их не устраивать забастовку на этой неделе, как вдруг появилась ты…

— Я соскучилась, — обронила Флора невинным голосом.

— Я тоже, — невозмутимо согласился Лайм. — А знаешь, мне показалось, что все, кто находился за столом, не могли оторвать от тебя глаз.

— Приятно слышать. Так вот почему ты вышел из себя?

— Конечно нет! — взорвался наконец Лайм. — Я разозлился, когда ты, игнорируя мои намеки, продолжала стоять на своем, да еще, как назло, не придумала ничего лучше, как упомянуть ресторан «Вито»!

— А что тут такого? — защищалась Флора. — Ресторан-то тут при чем?

— Да при том, что на один скромный обед в этом заведении уйдет двухнедельная зарплата рабочего! Сама посуди, как это выглядит: я прошу об отсрочке их требований, а моя жена требует отвести ее в самый дорогой ресторан!

— Но, послушай, твои рабочие не могут пожаловаться на низкую зарплату, — смутилась Флора.

— Увы, могут и жалуются, хотя по сравнению с другими предприятиями она не так уж и мала. Я оплачиваю премии, страховки, курсы повышения квалификации, обеды, взносы в пенсионный фонд… Но все равно ни у кого из них никогда не будет столько денег, сколько у меня, только и всего. Теперь тебе все понятно, или нужно объяснить еще раз?

— Я дура… — пробормотала Флора и закрыла глаза руками, представив себе, как ее появление выглядело со стороны. — Черт! Мне просто не пришло в голову… Иногда я бываю тупа, как бревно. — Она виновато взглянула на мужа. — Прости, дорогой.

— Ладно, — махнул тот рукой. — Ты тоже меня прости. Мне очень жаль, что я не мог встретить тебя так, как хотелось бы.

— Похоже, «прости» стало нашим любимым словом, ты не находишь?

Лайм ласково убрал прядь волос с ее лба.

— Но лучше попросить прощения, чем дуться друг на друга и не разговаривать, как ты считаешь?

— Конечно, — пожала плечами Флора.

Однако она прекрасно понимала, что столь частые ссоры свидетельствовали о том, что в их семейной жизни далеко не все так безоблачно, как раньше.

— Как я устал, — вздохнул Лайм, откинулся на подушку и закрыл глаза. — Иди ко мне, — тихо позвал он.

Флора послушно положила голову ему на грудь. Некоторое время они просто сидели, не шевелясь и не говоря ни слова.

— Не часто нам выпадает такая возможность, — прошептал он.

— Какая?

— Просто тихо сидеть рядышком и ничего не делать.

— Да, я знаю.

Темные глаза Флоры встретили его взгляд, и она усмехнулась:

— Я обожаю тебя, ты это знаешь?

— До сих пор не догадывался. Хорошо, что ты мне сказала, — хмыкнул Лайм, и в его голосе снова появились ироничные нотки.

Выскользнув из объятий мужа, Флора склонилась над ним, массируя ему шею. Тот застонал от удовольствия, расправляя затекшие плечи.

— Боже, какое блаженство! — выдохнул он. — Ты заставляешь меня забыть обо всем на свете. Прочь забастовки, переговоры, дела… Остаемся только ты да я.

— Лежи спокойно и помалкивай! — Она игриво шлепнула Лайма и стянула с него рубашку. В глазах мужа мгновенно промелькнул немой вопрос. — Ложись-ка на живот, — коротко приказала она.

— Если и существует на свете вещь, которая приводит меня в восторг, так это женщина, которая умеет командовать и делать массаж.

Флора улыбнулась и стала разминать его широкую спину. Лайм застонал от наслаждения:

— Мм… Божественно! Где ты научилась этому?

— Как-нибудь расскажу. Тебе нравится?

— Да.

— Вот здесь не больно?

— Нет.

— А вот здесь?

Лайм перевернулся на спину и послал ей нежную улыбку:

— Да ничего у меня не болит, дурочка!

Их взгляды встретились.