Лиза О - Мистер Писатель

– Ладно. – Такер вытащил ключи из замка зажигания. Затем решил, что если уж выкладывать козыри, то все. – Эллисон Хоубейкер вроде миленькая. И кажется, ей в последнее время пришлось нелегко.

– Так теперь я не только хам, но ещё и скотина?

– Я этого не говорил.

– Но подразумевал. – Качая головой, Мейсон схватился за ручку двери и вдруг замер. – А про других ты не сказал.

– Что?

– Предупреждая меня не приставать к соседкам, ты забыл упомянуть Джози и Сару. Старушка немного пугает и, ну… старая, так что тут всё ясно. – Он склонил голову. – Получается, к Саре можно приставать?

На этот раз щека задёргалась у Такера.

– Я этого не говорил.

– Нет, не говорил, – пробормотал Мейсон. – Однако после той вашей стычки на подъездной дорожке вчера утром ты очень даже завёлся.

– Мне предстояло встретиться с дедом.

– И всё же это не объясняет, почему ты помчался принимать холодный душ.

– Мне было жарко.

– Это я заметил.

Глянув в озорные глаза Мейсона, Такер понял, что в этом споре ему не победить.

– Просто… уже убирайся из грузовика.

Усмехнувшись, друг послушался.

– Напомни, что мы забыли в библиотеке? С твоим ридером и всеми теми коробками с книгами, что я притащил, тебе хватит чтива на следующее тысячелетие. Не говоря уже о милом книжном магазине, который вскоре откроется по соседству.

Такер проигнорировал реплику, а смущение, которое он чувствовал мгновение назад, быстро улеглось.

– Я пытался найти старые данные об отцовской… аварии в интернете, но архив газеты Суитуотера стали оцифровывать лишь недавно. Мне нужно посмотреть микроплёнки.

На лице Мейсона появился искреннее сочувствие.

– Кажется, твоя мать рассказывала, что он потерял управление.

– Да. – Буря, мокрые дороги. Пропущенный поворот, и отцовская машина рухнула в реку. Хотя мама всегда так расстраивалась, когда её об этом расспрашивали, что Такер перестал поднимать тему. – Ей было больно об этом вспоминать.

– Понятное дело, – кивнул Мейсон, направившись к мраморным ступенькам. Библиотека казалась новее прочих общественных зданий в городе, и её ярко выраженная консервативность словно была не к месту в буквально источавшем уют Суитоутере. – По-моему, она его очень любила.

Определённо. Ведь за почти тридцать лет, минувших со смерти отца Такера, мать так больше и не вышла замуж.

Но в голове звучал насмешливый голос деда:

«Думаешь, будто всё знаешь…»

– Мне нужно самому всё прочитать.

– Ну тогда веди. – Мейсон распахнул застеклённую дверь со скошенной кромкой.

Сначала Такер почувствовал запах чернил, бумаги и совсем чуть-чуть плесени. И ещё что-то непонятное, то, что он всегда представлял себе джинном в бутылке. Вытащи пробку – открой книгу – и тут же под кончиками пальцев появятся ряды слов, ждущие, когда же их прочтут.

Такер закрыл глаза, вспоминая, как сидел на коленях матери и слушал рассказ за рассказом. В то время они много переезжали, мама хваталась за любое предложение, лишь бы разрешали приводить ещё слишком маленького для школы Такера с собой. Когда она не могла найти работу, они часы напролёт сидели в публичной библиотеке – огромной, с множеством людей. Зато вместе. И пусть даже он вырос, переехал, построил свою жизнь, всё равно считал, что по сути ничего не изменилось.

Задыхаясь от боли утраты, Такер открыл глаза и увидел, что Мейсон отошёл к маленькой бронзовой табличке на стене, давая ему время взять себя в руки.

Такер с благодарностью вздохнул и направился к другу.

И почувствовал, что воздух снова вылетел из легких.

«Библиотека имени Августы Бомонт Петтигрю».

Такер и прежде встречал комнаты и даже целые отделы, посвящённые определённому человеку, но чтобы всё здание… Он мрачно улыбнулся. Ошеломительный дар.

– Твоя родственница? – уточнил Мейсон.

Такер посмотрел на даты, подсчитал. Похоже, Августа – мать его отца.

– Бабушка, наверное.

– Не знаешь наверняка?

Он покачал головой:

– Мама никогда о ней не говорила. Бабушка умерла за несколько лет до знакомства моих родителей. И Карлтон её не упоминал, когда напыщенно вещал о святости имени Петтигрю.

Мейсон посмотрел на цифры на табличке:

– Она умерла довольно молодой.

– Похоже, это семейное.

Всё ещё расстроенный, Такер отвернулся до того, как друг успел что-то сказать. Они прошли по пустому вестибюлю к столу для справок, где над клавиатурой компьютера склонилась женщина с длинными рыжими волосами.

Такер споткнулся. А потом библиотекарша подняла голову и сквозь очки в роговой оправе посмотрела на посетителей большими карими глазами.

«Не светло-зелёными, как свежая листва», – подумал он и с раздражением отметил, что пульс немного ускорился.

– Я ищу микрофильмы. Не подскажете, где?… – Осознав, что дамочка не реагирует, Такер щёлкнул пальцами перед её носом.

– Ой, конечно. – Она зарделась, как умеют только настоящие рыжули.

По крайней мере, большинство. Некоторые рыжие, скорее всего, слишком упрямы и самоуверенны, чтобы краснеть. Даже если выплывают на улицу в откровенной пижаме.

– Зал для просмотра в подсобке. У вас есть библиотечная карточка?

– А чтобы увидеть микрофильм, нужна карточка?

– Вообще-то нет. – Служащая поправила очки. – Но мы всегда предлагаем нашим новым жителям завести такую. Ну если… – Она снова покраснела, но в глазах появился решительный блеск, который Такер начал узнавать. – Если вы… новенький в нашей округе.

– Вообще-то, он тут родился, – подал голос подошедший Мейсон и склонился над столом.

Библиотекарша впала в ступор, что было нормально, однако затем снова посмотрела на Такера – а вот это уже ненормально.

– Правда?

Мейсон заговорщически наклонился ещё ближе, и Такеру захотелось ему врезать.

– Эта библиотека названа в честь его бабушки.

Глаза за очками округлились, став похожими на блюдца.

Своим рабочим ботинком сорок шестого размера Такер наступил ловеласу на ногу, и тот издал приглушённый и до приятного искренний стон.

– Так что там с микрофильмами?

Библиотекарша чуть подпрыгнула:

– Они в дальней комнате. Последняя дверь налево.

– Спасибо.

– Если что-то понадобится…

– Нет, – отрезал Такер и ушёл.

Мейсон, хромая, припустил следом.

– Вот ты бестолочь, – процедил Такер сквозь зубы.

Его так называемый друг усмехнулся:

– Прости, приятель, но это не я тут всех баламучу. Дело в твоём возвращении.