Бетти Райт - Я хочу на тебе жениться

И все-таки почему его так сильно тянуло к Кэтрин? Почему в нем вдруг забурлило желание расцеловать ее? Сейчас, когда они, проводив сговорчивых сотрапезников, остались одни, он подумал о том, что все, может быть, объяснялось очень просто: за одним желанием — на радостях расцеловать эту женщину — скрывалось другое, более глубокое — иметь собственную семью. Своими семейными помыслами Джеймс ни с кем еще не делился; эта тема была для него жестким табу в любых разговорах. Черт возьми! Да ведь у него все равно никогда не будет надежного, счастливого брака. Так уж распорядилась судьба, так начертано в его созвездии. Но даже если бы он остепенился и обзавелся семьей, вряд ли этот новый статус изменил бы укоренившиеся в нем привычки и превратил его в примерного супруга. Джеймс Роккаттер очень сомневался, что смог бы каждый день в шесть часов по окончании работы сразу ехать домой.

— Ну, мне кажется, все было хорошо и удачно, — услышал он голос Кэтрин, вклинившейся в поток его мыслей.

— Да, не сомневаюсь. Я признателен тебе.

— За что?

Она слегка остолбенела.

— За то, что проявила себя за столом такой искусной и милой собеседницей. Мне сдается, ты просто покорила их.

— Не вижу в этом какой-то своей особой заслуги. — Женщина покачала головой. — Хотя было и интересно, например, поболтать с миссис Марлборо о детях. У них, кстати, уже семь внуков. Ты знал об этом? Причем самому…

Возможно, и знал, а может, и нет. Для Джеймса сейчас это не имело никакого значения. В эту минуту для него важно было только одно: рядом с ним, совсем рядышком стояла обаятельнейшая из женщин, которая, кажется, начинала медленно, но верно переворачивать его жизнь с ног на голову.

— … самому маленькому, — договорила Кэтрин, — буквально на днях исполнилось всего два годика. Это такой забавный возраст!

Почти совсем потеряв нить того, о чем она только что ему рассказывала, он ответил нейтральной фразой:

— Что-то я об их внуках слышал.

Лифт, поднявший их на самый верхний этаж, мягко остановился, и Джеймса как-то странно удивила мысль о том, что через минуту боготворимая им женщина скроется за дверью своего номера, и он останется в полном одиночестве. И вдруг вопреки всякому здравому смыслу он предложил ей зайти в семейный люкс «Роккаттера».

— Может, заглянешь ко мне перед сном на рюмочку спиртного или чашечку кофе? — произнес он и осторожно улыбнулся.

Женщина молчала; по всему было видно, что она колеблется и что ему следовало бы помочь ей выйти из неловкого положения, в которое он ее поставил. Но черт бы побрал всех и вся! У него сейчас было великолепное, просто сногсшибательное настроение, и он хотел с кем-нибудь разделить его. И вдруг его спутница кивнула в знак согласия и сказала:

— Э-э… А почему бы и нет? Мысль очень даже неплохая.

Джеймс открыл дверь люкса и пропустил ее вперед; затем раздвинул шторы и направился к бару. Когда Кэтрин приблизилась к окну, перед ее взором распахнулась та же изумительная панорама, которой она любовалась несколько часов назад с крыши отеля. Внизу под окном на уровне пола гостиной располагался просторный балкон. Посредине его стоял большой круглый стол, над которым нависал ярко-желтый тент из толстого хлопчатобумажного полотна; бахрому тента резво шевелил свежий бриз, задувавший с озера. Вдруг ей захотелось подставить разгоряченные щеки под струи прохладного воздуха, и она повернулась к Джеймсу.

— Можно мне выйти на балкон?

— Разумеется. Что тебе принести выпить?

Она попросила сельтерскую воду с капелькой джина, решив, что уже достаточно выпила в ресторане. Когда через минуту на балконе появился Джеймс с двумя бокалами в руках, его гостья стояла, облокотившись на металлическую решетку, и смотрела, как пенящиеся волны Великого озера неустанно и безуспешно пытались пробиться сквозь хаотические кордоны прибрежных скал к цветущему зеленому лугу.

— Эти волны и бескрайний простор озера напоминают мне об Атлантическом океане. В ненастную погоду его далекий шум доносится до окон моего дома в Нью-Рошелле. — Кэтрин говорила тихим, мечтательным голосом. — Я никогда не устаю от этого шума. Не устаю, может быть, потому, что не так часто бываю на самом океане, хотя он и под боком. — Когда она приняла от мужчины бокал, тот снял с себя пиджак и аккуратно накинул его на хрупкие женские плечи. Кэтрин улыбнулась ему в знак благодарности. — А на озеро Верхнее я вообще попала впервые. — Она весело хихикнула и добавила: — И то лишь благодаря своему новому боссу!

Взгляд Джеймса скользнул влево, где к пирсу причаливал какой-то катер, потом опять вернулся к задумчивому, красивому лицу женщины в восхитительном черном платье.

— Знаешь, — сказал он, — я даже не помню, когда был здесь в последний раз.

Женщина, не мигая, уставилась на него, пораженная серьезным тоном его голоса; от неимоверного удивления ее глаза расширились, и она воскликнула:

— Ты имеешь здесь, на берегу такого красивого озера, свой отель и лишь раз в сто лет приезжаешь сюда?!

— Когда я сказал «был здесь», то имел в виду не отель, а этот балкон, — с улыбкой пояснил Джеймс.

— А это еще хуже. Как же тебе не стыдно! — поддразнивая его, сказала Кэтрин.

— Ты права. — Он ухмыльнулся. — Но я тоже могу упрекнуть тебя кое в чем. Например, нынешние странности в своем поведении я отношу только на твой счет.

— Это как же понимать?

— Нет, я серьезно. — На лицо Джеймса легла легкая тень задумчивости. — В эти последние два дня я пытался разобраться в своих мыслях и поступках, пытался понять, что со мной происходит. Но все тщетно. Мне, например, не понятно, почему за последние сорок восемь часов я открывал свой рот для разговора гораздо чаще, чем за всю предыдущую жизнь. А мой пульс, зачастивший с того момента, когда я впервые увидел тебя, до сих пор не проявляет никаких признаков замедления.

Кэтрин знала, что от удивления ее глаза опять расширились. В горле у нее пересохло, она глотнула воздух и хотела что-то произнести, но это ей не удалось. Да и что она могла бы сказать? И как вообще ей следует реагировать на возникшую ситуацию?

— Кэт, я решил, что мне необходимо… — он говорил мягким голосом, разглядывая свои руки, сцепленные в замок, — просто необходимо поцеловать тебя. Это становится каким-то наваждением, я словно заблудился в глухом лесу… вместе с тобой, и нам надо теперь выбраться из этой чаши на какую-то ясную поляну.

Взявшись за лацканы своего пиджака, он нежно притянул ее к себе и спросил:

— Ты понимаешь меня?

Она медленно кивнула и тут же быстро покачала головой, сказав: