Хелен Брукс - Я научу тебя любить

– Значит, вы совершенно не верите в любовь? – сказала она дрожащим голосом.

– Конечно, не верю.

– А я не верю вам.

– Возможно, – сказал он высокомерно, и ее гнев усилился. – Это то, о чем я говорю. Вас воспитывали по-другому. Вы дитя своей среды.

– К счастью, я нормальный человек, а любить – это нормально. И хотеть быть любимой, – добавила она более спокойно. – Это самое нормальное желание, и более сильное, чем вожделение.

– Я не согласен. – Он неподвижно и холодно рассматривал ее. – Но я понимаю, что вы испытывали к Вивиану любовь, а не вожделение. Поправьте меня, если я не прав, но мне припоминается, что именно из-за этой великой любви вы сбежали в Лондон. И это та же любовь, в которой вы спустя несколько недель уже не очень уверены.

– Что? – Кори гневно взглянула на него, щеки у нее разгорелись.

– Вы говорили, что не знаете, то ли прощать его, если он приползет к вам на коленях, то ли нет, – торжествующе заявил Макс. – Вам не кажется, что ваша любовь к Вивиану выглядит просто легкомысленным капризом? А если вы любите его в том смысле, как понимаете любовь, вы бы не стали отвечать на мои поцелуи, там, в гостинице, – добавил он твердо. – Видите? Любовь не выдерживает проверки.

О, нет, нет, она больше не могла выдерживать эту пытку! Какая свинья! Высокомерная, самодовольная, гиперсексуальная, безнравственная свинья. Кори призвала на помощь всю свою волю и попыталась найти подходящие слова для ответа.

– Да, но вы говорили, что то, что мы испытывали, было лишь животным желанием, – насмешливо сказала Кори. – Если бы я переспала с вами, это было бы все равно что съесть сандвич, если я голодна, или искупаться, если на улице слишком жарко. Это не навредило бы Вивиану, потому что это не имеет особого значения.

Надо было видеть его лицо в эту минуту! Если бы Кори могла себе прежде представить, что она получит удовольствие при виде того, как великий и могущественный Макс Хантер растеряется и не сможет произнести ни слова, она бы этому не поверила. О, какое это замечательное зрелище!

Но удовлетворение сменилось тревогой, когда он мягко и загадочно сказал:

– Кори, если я буду любить вас, это будет не тоже самое, что съесть сандвич или искупаться, и это будет иметь значение. Поверьте мне.

Она осторожно посмотрела на него. Он сумасшедший. Господи, да он просто сошел с ума!

Он не заметил охватившую ее панику. Когда он придвинулся к ней поближе, она замерла, потому что отодвинуться ей было некуда. Она попыталась протестовать:

– Это не было вызовом. Это вы сказали…

Остальные ее слова затерялись, потому что он прервал ее своим поцелуем, который был таким горячим и таким страстным, что, несмотря на все их предыдущие дебаты, Кори впитывала этот поцелуй, как иссохшаяся почва – живительную влагу дождя. Она никогда не думала, что он сумеет вызвать такой ответ в ее теле, но это произошло.

Кори чувствовала, как вздымается ее грудь, как становится тесна ей блузка, застегнутая до шеи, как набухают и начинают ныть соски, когда на них давит сильная мужская грудь. У нее закружилась голова, она растерялась, тело стало невесомым, она задыхалась. Кори ощутила изумительное наслаждение, которого никогда в жизни не испытывала.

Его руки спустились к ее бедрам, прижимая ее к себе. Кори вся горела, изумленно думая, что он привел ее в такое состояние даже не в постели, а в такси по дороге в аэропорт.

Такая же мысль, видимо, пришла в голову Максу, потому что в следующее мгновение она почувствовала, что свободна, а он сидит в своем углу, изучающе глядя на нее своими прищуренными янтарными глазами.

– Итак, это тоже, по-вашему, сандвич?

Кори готова была все взорвать, лишь бы поставить его на место. Но это невозможно, беспомощно подумала она. Тем не менее, она привела в порядок блузку и юбку, хотела поправить волосы, но руки у нее дрожали, и она боялась, что не сможет справиться с заколками. Стараясь быть невозмутимой, она сказала:

– Вы прекрасно знаете, что это называется сексуальным домогательством.

– Сексуальным? – Лишь на мгновение его голос стал растерянным. – Кори, это только мальчишки страдают сексуальной озабоченностью, а я никогда, – жестко отрезал он с самодовольным выражением лица и нахмурился. – Но вы наслаждались так же, как и я. Вы должны честно признать это.

– Наслаждалась, ничего с этим не поделаешь, – так же жестко сказала она. – Но я не просила и не хотела, чтобы вы меня целовали. Так кто вы, по-вашему, в этой ситуации?

– Я не верю этому.

– Я знаю, что не верите. – Она не позволила себе проявить хоть малейшую слабость. – Ваша беда, Макс Хантер, в том, что вы считаете, будто вам достаточно щелкнуть пальцами, и у своих ног вы увидите любую женщину, которую захотите. Но на это пойдут лишь женщины того сорта, которые меняют партнеров как перчатки.

– Неужели? – От его голоса повеяло холодом.

– Да, это так. – Она продолжала смотреть на него, даже не пытаясь смягчить свой тон. – Вы последний, самый последний мужчина, которому я кинулась бы в объятия. – Я никогда не страдала отсутствием здравого смысла, думала она, но тебе достаточно дотронуться до меня, и я теряю разум. Какая я дура!

Они молчали весь остаток пути до аэропорта Нарита, но всю дорогу Кори не прекращала свой внутренний монолог, чтобы восстановить утерянное душевное равновесие.

Макс не виноват в том, что она влюбилась в него, убеждала она себя. Он предупреждал ее в первые же минуты их знакомства. Ей некого винить в этом, кроме себя самой. И не нужно продолжать с ним эту словесную войну. Он безжалостный оппонент.

Когда такси подъехало к аэропорту, она украдкой взглянула на Макса. После всего происшедшего они не могут больше работать вместе. Интересно, он сейчас предложит ей уйти с должности или сделает это позже? – обреченно думала она. В этом случае она теряет великолепную работу, но, что гораздо хуже, в миллион раз хуже, она больше никогда его не увидит.

– Я не собираюсь убивать вас, Кори, за то, что вы высказали свое мнение, – сухо усмехаясь, произнес он, давая ей понять, что ее скрытые сомнения были замечены. – И, как я уже вам говорил при нашем знакомстве, я не люблю скучных, вечно ноющих женщин, поэтому не надо становиться такой. Я большой ребенок, я могу влюбиться по уши.

Она осторожно поймала его взгляд. Последние недели научили ее, что Макс становится особенно опасен, когда выглядит очень невозмутимым и рассудительным. В этот момент он решительно переходит в наступление, что пришлось испытать многим его коллегам по бизнесу.

– Я не сказала всего, что собиралась, – произнесла она после долгой паузы, во время которой он изучающе глядел на нее прищуренными глазами.