Джуди Тейлор - Игра словами

— Нам лучше поскорее вернуться, — объявил он, — иначе Эдвард подумает, что происходит черт-те что!

На обратном пути Эстер недоумевала, почему брат не пошел искать ее. Ему не следовало давать Гордриджу возможности укрепляться в своих подозрениях! Он ведь сам говорил, что будет стараться всячески проявлять любовь к ней, так почему же не делает этого?

Эдвард оторвал взгляд от блокнота, когда они подошли ближе; на лице его сияла радушная улыбка.

— Вы нашли ее? Прекрасно!

Гордридж что-то хмыкнул, а Эдвард нахмурился и вопросительно посмотрел на Эстер.

— Я купалась, — беспечно проговорила она и обиженно отвернулась.

Заходящее солнце превратило море в расплавленное золото. Слабый загар Эстер приобрел здоровый бронзовый оттенок, и все было бы чудесно, если бы не двусмысленность обстановки. Даже Эдвард понял, что сделал что-то не так.

— Я собирался сам пойти искать тебя, — заявил он, — но Филип справедливо заметил, что знает остров лучше меня и что у него есть одно предположение, где ты можешь быть.

И это должно было успокоить ее! Эстер нырнула в свою палатку, сказав, что хочет переодеться. Надевая белые хлопчатобумажные брюки и розовую рубашку, которую она завязала под грудью, она тщетно пыталась выбросить из памяти мгновение, когда Гордридж прижимал к себе ее обнаженное тело, а главное — прогнать мысли, которые ее посетили в этот момент… Но пришлось признаться себе: тогда она пожалела, что они с Эдвардом выдают себя за мужа и жену. Она и сейчас сожалела об этом… С другой стороны, если бы она не согласилась с рискованным планом брата, то никогда не встретилась бы с Гордриджем. Создавался какой-то замкнутый круг, из которого не было выхода…

После наступления темноты они еще долго сидели при свете звезд и ущербной луны. Мужчины говорили о разных вещах, в основном связанных с островами, а Эстер прислушивалась к модуляциям голоса Гордриджа. Этот голос мог быть мягким и глубоким, когда Гордридж говорил спокойно, и сразу становился резким, когда он возбуждался.

— А что вы об этом думаете, Эстер?

Она вдруг поняла, что к ней обращаются, а она не слышала ни одного слова, загипнотизированная его голосом, и взглянула на Гордриджа с виноватой улыбкой.

— Простите, я не слышала.

— Мы подумали, может быть, вы захотите присоединиться к нам завтра, чтобы не оставаться здесь наедине с собой?

Эстер по очереди взглянула на Гордриджа и брата, стараясь догадаться, чья это была идея.

— Я, признаться, собиралась начать работу над вашей книгой…

Голубые глаза изучающе впились в нее.

— Мне кажется, что вам следует сначала ознакомиться с островом. Он небольшой, всего два с половиной квадратных километра, но вы должны знать, где нас искать, если по какой-либо причине мы понадобимся вам. Я буду всегда ставить вас в известность о наших планах на день.

Это звучало разумно, но Эстер, прежде чем кивнуть, взглянула на брата, как бы прося согласия.

— Как скажете, — произнесла она наконец.

Гордридж прорычал что-то недовольное: ее ответ ему почему-то не понравился. Может быть, она с недостаточным энтузиазмом прореагировала на его предложение? Как бы то ни было, он вскочил со стула и пошел прочь, растворившись в темноте ночи.

— Что это на него нашло? — удивился Эдвард. — Он похож на рассерженного медведя с того момента, как мы сюда приехали!

— Он зол на меня, — с досадой сказала сестра.

— За что?

— Наверное, опять из-за Тома. Боже, как я ненавижу Гордриджа! Он просто невыносим! Не знаю, как я выдержу здесь в течение нескольких недель.

— Ты сможешь, сестренка, — успокоил ее Эдвард. — У него это пройдет. Поверь, сейчас он совершенно не похож на себя.

Эстер знала, что ради брата сделает все, что в ее силах. Но окажется ли этих сил достаточно?

В девять часов вечера они с Эдвардом решили лечь спать. Делать все равно было нечего, а Гордридж, вероятно, поднимет их рано утром. Солнце здесь восходит приблизительно в шесть часов, и к этому времени все обычно просыпаются.

Должно быть, Эстер устала больше, чем думала, поскольку сразу же уснула и крепко спала до тех пор, пока не расслышала, что кто-то громко стучит по каркасу палатки. Застонав, Эстер посмотрела на ручные часы. Так и есть — шесть часов!

— Сейчас выйду, — отозвалась она.

— Эдварду плохо! — объявил Гордридж, и Эстер пулей вылетела из палатки.

Не обращая внимания на Гордриджа, она помчалась к брату. Тот лежал в своей палатке бледный как полотно.

— Что случилось?! — воскликнула Эстер.

— Простая мигрень, не нужно паниковать. — Эдвард попытался улыбнуться, но было видно, что ему действительно очень плохо.

Приступы мигрени начали мучить его после развода с женой, но с тех пор, как он приехал на Галапагосы, не было ни одного. Что же теперь послужило причиной недомогания?

— Где у тебя таблетки? — спросила она.

Полагая, что совместное исследование острова придется отложить, Эстер крайне изумилась, когда после завтрака Гордридж объявил, что планы у них не меняются и они должны отправиться в путь без Эдварда.

— Но я не могу оставить его в таком положении! — запротестовала она.

— Он говорит, что предпочитает побыть один.

Эстер сделала недовольную гримасу.

— Он всегда так говорит, но я не уверена, что в подобных условиях это было бы разумно.

— Я ценю ваше беспокойство, — сухо заметил Гордридж, — но "в подобных условиях" гораздо важнее показать вам, где меня можно найти в случае чего.

Их взгляды скрестились, но Эстер понимала, что у нее действительно нет выбора: ей придется провести весь день с Гордриджем, хочет она этого или нет.

Как же все оказалось сложно! После вчерашнего происшествия Эстер смотрела правде в глаза и уже не обманывалась относительно своих чувств к Гордриджу. Теперь ее главная задача — не выдать этих чувств. Но чем больше она узнавала его, тем труднее было делать вид, что он ей безразличен… А ведь вся затея с экспедицией была задумана, чтобы забыть Дэвида — и это произошло, слава Богу, — но кто бы мог подумать, что в ее жизни появится новая неразрешимая проблема?!

Эстер заплела волосы в косу и обернула вокруг головы, водрузив сверху соломенную шляпу. На ней были свободные хлопчатобумажные брюки и тенниска, на ногах — кроссовки на толстой подошве для защиты от острых камней. Так что экипирована она была прекрасно, и все-таки Гордриджу пришлось помогать ей, когда они поднимались на скалы.

— Неужели мне предстоит взбираться сюда всякий раз, когда потребуется найти вас или Эдварда? — спросила Эстер, когда они остановились передохнуть.