Сандра Мартон - Месть Коула Камерона

– Слушай, все, что мне нужно...

– Я не спрашивал, что тебе нужно.

– Мне нужны деньги, чтобы уехать. Давай заключим сделку.

– Что? Ты? Заключишь сделку? Со мной?

– Дом твой. Я не стану с тобой судиться. А ты позволишь мне и Питеру пожить здесь, пока я не найду работу. Как только я все улажу...

– А если я позволю тебе жить здесь, пока не продам дом? И дам тебе пятьдесят процентов от « выручки?

– Ну... – осторожно сказала Фейт. – Это будет очень великодушно с твоей стороны, и я...

– Ты, конечно, будешь очень благодарна.

– В общем, да, но...

– Не стоит объяснять, что это значит.

Коул схватил ее за плечи и грубо поцеловал.

– Мой брат просто не знал, как с тобой обращаться, по доброте душевной он упустил свой шанс.

– Убирайся!

– Из собственного дома?

– Мы встретимся в суде, Коул. Все воображают, что Камероны неуязвимы, но я так не считаю. Я ведь не первый день живу на свете и знаю, что деньги – это сила, а деньги Камеронов...

Коул отошел от нее, раскрыл бумажник и достал визитку.

– Тебе совершенно нечего делать в суде. Смотри.

Фейт подошла и взяла визитку так, словно это была бомба.

– Читай вслух.

– «Коул Камерон. Нефтепродукты Камерона. Энергоресурсы Камерона. Инвестиции...»

– Да, инвестиции и многое другое. Это все я, милая. Последние девять лет прошли очень занимательно.

– Да. Вижу. Ты преуспел в бизнесе.

– Словом, этот дом или его стоимость нужны мне как прошлогодний снег.

Фейт смотрела на него в полном недоумении.

– Но тогда почему...

– Почему не оставить дом тебе? Я мог бы. Я мог бы даже сжечь его и выплатить тебе его стоимость. Но ни того, ни другого не сделаю. Потому что я знаю, кто ты.

– Прошлого больше нет, Коул, а я прошу тебя только ради сына.

– Питер – сын моего брата, я не стану отыгрываться на нем за твои поступки. Он – Камерон, и я – Камерон, а ты... ты грязь, и всегда была только грязью.

Слезы брызнули из глаз Фейт, гнев душил ее.

– Зачем ты только приехал! Ненавижу тебя, всем сердцем ненавижу!

– Это все упрощает, мы можем не притворяться друг перед другом.

– Нам и говорить-то незачем. Мне все равно, я и без тебя справлюсь. Мы с Питером...

– Питер больше не твоя проблема.

– Проблема? Он мой сын! Я люблю его! Это что, выше твоего понимания?

Коул поморщился.

– С большим удовольствием я бы выбросил тебя на улицу, там тебе самое место. Но мальчик любит тебя. Возможно, и ты его по-своему любишь. Я позволю тебе оставаться рядом, а также оставаться его матерью.

Фейт смотрела на него со все более возрастающим изумлением. Наконец она заговорила:

– Ты совсем спятил. Вообразил себя Богом. Что бы ты ни выкинул, я всегда останусь матерью своего сына.

– Я дам мальчику все самое лучшее: у меня ведь есть не только деньги, но и влиятельные друзья. Очень влиятельные друзья. И если я захочу, они подтвердят, что ты не в состоянии растить сына.

У Фейт перехватило дыхание.

– Ты блефуешь, – выдохнула она. – Ты не можешь...

– Ты так думаешь? – Коул насмешливо улыбнулся. – Попробуй потягаться со мной. Посмотрим, кому отдадут предпочтение, мне или женщине, которая соблазнила подряд двух братьев, получила богатого мужа и тут же сплавила его другой женщине.

– Ты сам не знаешь, каких нелепостей только что нагородил.

– Тед умер по дороге в Атланту, и весь город знал, почему он там оказался – потому что жена не пускала его в постель.

Это был день слез и смеха. Фейт снова смеялась, то ли от нелепости его слов, то ли от пережитых за день волнений.

– Ну-ну. Смейся, – сказал он. – Но если ты не согласишься на мои условия, с сыном можешь попрощаться.

– А! Вот где собака зарыта. Конечно, для пользы дела я должна с тобой переспать. Ты это хотел сказать?

– Не совсем. Для пользы дела ты должна стать моей женой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Фейт посмотрела на Коула так, словно он рассказывал ей о встрече с инопланетянами.

Коул досадовал на себя, что выплеснул на нее эту новость вот так, без подготовки. Размышляя о будущем Питера, он перебрал немало вариантов. Можно было отдать его в элитный интернат, это избавило бы его от влияния Фейт, но не от одиночества. Коул хотел помочь мальчику, а разлука с матерью причинит ему боль. Можно было увезти Фейт и Питера в тот же Нью-Йорк, оплатить их квартиру, школу... Но чем будет заполнять время Фейт? Правда, Джерген говорил, что у нее нет любовников, но это в Либерти, а что будет в большом городе? Мальчику не следует жить в такой развратной атмосфере.

Было еще одно. Девяти лет отчуждения уже не искупишь. А ведь в детстве Тед был его единственным настоящим другом, и Коул хотел сделать хоть что-то в память о нем.

И вот пока Коул сидел в баре и решал дилемму то ли забрать Питера у Фейт, то ли придумать, как заставить эту женщину вести себя прилично, какой-то парень забрался на соседний стул и стал несвязно изливаться:

– Ты можешь верить женщине, только если приглядываешь за ней двадцать четыре часа в сутки. Такая дура! Даже ребенка с ней нельзя оставить.

Коул в этот момент пришел к выводу, что шансы отсудить у матери сына равняются нулю. Поскольку Коул молчал, парень проникся к нему доверием и доверительно сообщил:

– У мужиков отняли все права. А это неправильно. Ребенку нужен отец.

– Да-да, – машинально кивнул Коул, а потом подумал, что это действительно правильно. Конечно, его собственный отец был далеко не подарок, но не о нем речь. Тед оказывал на Питера определенное влияние, Коул заметил это, и сейчас Питер был замечательным ребенком, но что будет потом? Теперь за него отвечает Фейт, но, будь даже она нормальной матерью, ей не удастся заменить мальчику отца. А Коул сможет. Он Питеру ближе всех по крови, он знает характер Фейт. Питеру нужен отец, Фейт нужен мужчина – в основном в качестве кормильца. Коул может стать и тем и другим. Подъезжая к дому Камеронов, он окончательно додумал эту мысль, а секунду назад обрушил ее на голову Фейт.

– Что? – только и могла сказать она.

– Я сказал, что ты станешь моей женой.

– Ты просишь моей руки? – нервно рассмеялась она.

– Я не прошу, я ставлю тебя в известность, что ты станешь моей женой.

Фейт вдруг стала серьезной и грустной.

– Коул, – сказала она. – Я знаю, в некоторых семьях принято жениться на вдове брата, чтобы позаботиться о ней, но...

– Мне плевать на обычаи, и я не собираюсь заботиться о тебе. У меня долг перед Тедом, а ты не сумеешь вырастить сына одна.