Маргарет Мюр - Волшебная ягода

У двери отведенной для нее комнаты он сделал новую попытку. Привлек ее к себе, обхватив за бедра и пытаясь поцеловать. Она мягко отстранилась и, с трудом сдерживаясь, довольно миролюбивым тоном сказала:

— Извини, не сейчас. Как-нибудь потом. Я очень устала. Не обижайся, но ты слишком торопишься. Не все так просто, как кажется. Мы не виделись с тобой несколько лет. За это время люди меняются. У каждого была своя жизнь. Мне надо еще раз обо всем подумать.

Он насупился, на секунду задумался и внезапно выпалил:

— Все понятно. У тебя есть постоянный друг. Любовник. Конечно, не первый. И давно ты с ним?

Этот неожиданный и глупый вопрос вытряхнул из нее остатки сдержанности и вызвал приступ гнева:

— Ты считаешь, что мой отказ связан с этим?

— Да, я это не исключаю.

— Ты полагаешь, что после развода и пяти лет раздельной жизни вправе задавать мне такие вопросы? Только из-за того, что я проявила слабость несколько часов назад и не устояла перед твоей мужской силой?

Почему-то очень хотелось причинить ему боль, именно сейчас, в эту минуту. Невыносимо захотелось швырнуть ему в лицо всю накопившуюся горечь, все свои неудачи и просчеты. Сбить с него самоуверенность и спесь. Сделать все по-другому, наоборот, назло ему. В нее вселился дух противоречия. Очень не хотелось, чтобы он чувствовал себя победителем. Она досадовала на себя за свое неразумие, жалела, что все так произошло.

— В любом случае, это не твое дело. Мы в разводе, и у каждого своя личная жизнь. То, что недавно произошло, еще ничего не означает и ничего не меняет. Да, я нормальная женщина и не оставалась одинокой эти годы. Я не тосковала по ночам по тебе и не засыпала одна в своей постели. — Брит с удовлетворением заметила боль в его глазах и злорадно усмехнулась. Так ему и надо. Не все же ей одной страдать. — Кстати, думаю, что и у тебя были увлечения. Мимо такого красавца трудно пройти. Так что мы квиты.

 Она видела, как закипает ответная злость в его глазах, как сжимаются челюсти и перекатываются желваки на скулах. Ответный выпад не замедлил себя ждать.

— Да, дорогая. Ты права. Я достаточно популярен у женщин. — Он заметил, как сузились и потемнели ее глаза, и взял себя в руки. Не стоит вести полемику на таком уровне. Мужчина должен вести себя по-мужски. — Давай покончим с этим глупым пикированием. Сейчас мы должны говорить о другом. Нас разделяют пять лет гнева и непонимания. Пришло время покончить с этим. Не надо углублять трещину, превращая ее в пропасть. Время наводить мосты. И таким мостом должен стать наш общий ребенок.

— Это тебе нужен ребенок. А я для тебя что-то вроде инкубатора. Биологическая мать для твоего отпрыска. Нет, Питер, я этого не хочу. Ребенок не может оставаться один после рождения. Это аномалия. Ему постоянно нужны рядом оба любящих родителя, отец и мать. Любящих. Которые любили бы друг друга. А у нас с тобой этого не может быть. Это исключено. Тот костер давно уже прогорел, и от него осталась только кучка пепла. Я не хочу повторения прошлого. Я не хочу потом оставаться матерью-одиночкой или оставлять ребенка тебе. Я слишком много уже испытала и понимаю, что такое ответственность перед родившимся человеком.

— Я же тебе уже говорил, Брит, о том, что хочу не временной связи, а восстановления нормальной семьи. Я хочу ребенка вместе с его матерью. Ты нужна мне. Именно ты.

— Ты что, не понимаешь, что нельзя разом перепрыгнуть через пропасть, отбросив прошлое? Слишком многое нас разделяло и продолжает разделять. Даже если очень захотеть и начать все сначала, понадобится слишком много времени, чтобы все это залечить, чтобы затянулись рубцы и раны. И неизвестно, удастся ли это вообще.

— Ты слишком много говоришь о собственных чувствах, Брит. Я тоже был в угнетенном состоянии после того, как ты от меня ушла. Ты причинила мне много боли. Что ты знаешь обо мне и Моей жизни? Ты же была абсолютно равнодушна к моим проблемам. К моим страданиям. К моим чувствам.

Эти слова обожгли ее как удар хлыста.

— А что ты знаешь обо мне? Ты носишься со своими мелкими душевными царапинами, не зная ничего... Прежде чем обвинять меня в равнодушии, надо хотя бы знать, о чем ты говоришь. — Она замолчала на несколько секунд, переводя дыхание, и вдруг совсем неожиданно для себя сказала то, о чем не имела ни малейшего желания говорить с этим человеком: — Когда я ушла от тебя, я была беременна.

Питер, и без того мрачный, после этого признания почернел мгновенно, прямо на глазах, и как-то сразу осунулся и постарел, как будто из него выпустили воздух. Даже кожа на щеках будто обвисла складками. Он буквально простонал сквозь зубы:

— Но почему ты мне раньше ничего не сказала? И где сейчас ребенок?

— Я попала в автокатастрофу, и ребенок погиб, не успев родиться. Это был мальчик. И у меня больше не будет детей. Я... я не хочу с тобой об этом говорить. И тогда не хотела, и сейчас. Уходи. — Она почувствовала, что больше не выдержит, что не может оставаться рядом с ним ни секунды, что вот-вот последует взрыв.

Брит торопливо перешагнула порог комнаты, захлопнув за собой дверь. И вовремя. Тело уже начали сотрясать конвульсии, слезы ручьем полились из глаз. Она не стала отвечать на его крики, на стук. Зарылась лицом в подушку, накрыла голову одеялом, чтобы не слышать его голос, взывающий под дверью.

Она действительно не могла сейчас ни о чем говорить, тем более с ним. Не могла вообще его видеть. Ее всю трясло. Брит почувствовала, как немеют ноги и пальцы на руках. Душили слезы, душу переполняли отчаяние и боль. Она решила все бросить и завтра же уехать, расстаться с ним навсегда. И плевать на фирму. Она вполне проживет одна, как вольный художник. И вообще лучше всего будет уехать в другой город, подальше от Торонто. Лучше всего в другую страну, чтобы никогда больше не встречаться ни с этим человеком, ни с его семейством, в котором она всегда чувствовала себя падчерицей, чужаком, человеком второго сорта.

Утром она встала с первыми лучами солнца, измученная, с ломотой в суставах, с болью в затылке и висках. Оставаться здесь, в этой комнате, в этом доме, вместе с бывшим мужем, было просто невыносимо. Она решила принять душ, потом собрать вещи и уехать. Собственно, собирать было особенно нечего. Весь багаж помещался в двух дорожных сумках среднего размера. Как раз под багажник ее малолитражки. Впрочем, в оставленной квартире было не намного больше вещей. Когда она начала доставать одежду из шкафа, то как-то сразу обратила внимание на то, как много в нем свободного места. Брит никогда не придавала большого значения своему гардеробу, но на этот раз ее наблюдения задели какую-то болезненную струну внутри и надолго испортили настроение. Наверное, надо все же больше думать о себе.