Дженни Адамс - Героиня его романа

Глава 8

Камерон вошел на кухню с телефоном в руке. Он только что закончил разговор с офисом в Сиднее, довольно легко решив возникшую там проблему, и собирался вернуть аппарат Лалли.

— Не могу придумать, что делать с площадкой перед домом, — задумчиво произнес он, глядя в окно. — Мне бы хотелось оформить зону отдыха, но управляющий считает, что лучше разбить двор на отдельные садики перед квартирами. Он говорит, это больше заинтересует арендаторов. А если люди захотят общаться?

— Мне нравится идея. Жильцы смогут собираться вместе, почти как семья, — заметила Лалли.

— Уделите мне минутку, мистер Траверс. — Управляющий постучался и заглянул в открытую дверь. — Привезли дверные панели. Тех, что вы заказывали, не оказалось на складе, нам предложили другие. Мне понравились, но вы, вероятно, захотите взглянуть?

— Сейчас подойду, — заверил Кэм.

Он был даже рад, что их прервали. Какой смысл обсуждать с Лалли личные проблемы, если их ничего не связывает? Она всего лишь временная помощница по хозяйству и ассистент. Зачем ему изучать ее семью, копаться в прошлом и мыслях?

Телефон звякнул, оповещая о новом сообщении. Кэм подумал, что прочитает текст позже. Стремительный темп жизни уже не доставлял прежнего удовольствия. Что с ним происходит?

— Надо все-таки посмотреть панели, — деловито сказал он, направляясь к двери.

По крайне мере, ни стройка, ни книги не доставляют больших хлопот.

Прошло два дня. Наступила пятница, конец недели. Около восьми вечера Кэм и Лалли стояли в бассейне, положив руки на бортик. День выдался на редкость жарким, и оба спустились вниз, чтобы освежиться в воде. Кэм уже сделал несколько кругов, когда Лалли присоединилась к нему. Они еще поплавали. Кэм старался не смотреть на длинные обнаженные ноги и мокрые волосы, струившиеся по изящному изгибу спины.

Они стояли рядом, оглядывая двор. На Лалли был скромный закрытый купальник, но Кэм все равно старательно отводил от нее глаза.

— Здесь хорошо будет смотреться мозаика из гальки. — Девушка указала мокрой рукой на середину площадки. — Я бы устроила маленький фонтан в природных коричневатых тонах. Это выглядит свежо в любое время года.

— В традиционном стиле аборигенов? — заинтересовался Кэм. — Согласен. Галька хорошо сочетается с плиткой, которой вымощен двор. Вы хорошо разбираетесь в мозаике? — Он повернулся к Лалли и чуть не забыл, о чем они говорили.

Она склонила голову, отжимая воду из длинных волос. Закрытый купальник с перекрещенными на груди бретельками застегивался сзади на шее, обнажая спину и плечи, покрытые загаром. Гладкие от воды собранные в узел на затылке волосы придавали лицу трогательное, беззащитное выражение. Кэм снова испытывал непреодолимое желание поцеловать ее.

— Мне приходилось заниматься мозаикой, — срывающимся голосом произнесла Лалли, с трудом отводя глаза от его обнаженной груди.

Нескольких мгновений хватило, чтобы они оба вернулись в тот вечер, когда он держал ее в объятиях на крыше отеля. Кэм не мог отвести глаз, лаская взглядом каждую черточку ее лица — от бархатистых темных глаз до полных мягких губ.

— Лалли?

— Я бы выбрала закругленную форму, — с трудом заставила себя продолжить та и непроизвольно сделала движение навстречу Кэму, который наклонился к ней.

Он подумал, что идея хороша, а еще — что готов провести вечность, глядя в глаза своей домработницы, и ради этого с удовольствием пошлет к черту все дворики, с фонтанами и без.

Лалли сделала паузу и глубоко вздохнула:

— К фонтану в центре мозаичного панно будет вести дорожка.

Кэм поднял руку и провел пальцами по ее обнаженному плечу. Он все еще находил силы, чтобы удерживаться от безрассудного шага.

— Если правильно подобрать цвет, можно добиться неожиданного эффекта. Вода будет привлекать и успокаивать, — кивнул Кэм.

Его рука снова легла на бортик бассейна. Они стояли так близко, что Лалли могла сделать движение вперед и оказаться в его объятиях. Но она также могла шагнуть назад.

— Надо подумать… — Ее голос прерывался, но Лалли упорно придерживалась темы разговора. — Весь год вокруг много зелени — цветов и кустарников. Если взять традиционные цвета — от белого песка до охры и темно-коричневого — получится очень красиво.

— Да. — Он отвел взгляд от ее губ. — Что, если придумать сюжет?

— Например, от фонтана разбегаются мозаичные реки в песчаных берегах.

— Отлично. — Кэм заставил себя сосредоточиться на проекте. — Вы сделаете эту работу для меня, Лалли?

Она опустила глаза. Ему показалось, она пробормотала, что сделает для него все.

Наконец Лалли подняла голову и расправила плечи. В ее глазах сверкала решимость. Она заговорила деловым тоном:

— Хочу предупредить, что у меня нет опыта работы с большими мозаиками. Я делала только маленькие, непрофессионально. Но если ваши строители помогут мне с устройством фонтана, почему бы не попробовать?

Если Лалли сказала, что справится, она справится.

— Мы можем съездить на пляж, прикинуть, какие нам нужны цвета.

— Камни можно заказать в строительной компании, но у моря мы найдем более интересные оттенки, — заметила она. — Рисунок получится естественным и четким.

— Вы не сказали, что принадлежите к творческой ветви семейного клана. — Кэм вспомнил, что в одном из рекомендательных писем Лалли было пожелание уделять больше внимания живописи. Перестанет ли она когда-нибудь удивлять его?

Лалли заставила себя отойти от Кэма. На ступенях бассейна она посмотрела на него через плечо. Неужели всего несколько мгновений назад эта уверенная в себе девушка была готова кинуться в его объятия?

— Я немного занималась живописью под руководством одной из родственниц. — Ее взгляд почему-то стал печальным. — Мне бы хотелось продолжить обучение и поддержать традиции семьи. Не знаю, почему до сих пор я не уделяла этому достаточно внимания.

— Почему прошлое тревожит вас? Что с вами произошло, Лалли Дуглас? — Кэм чувствовал, что какие-то причины мешали девушке жить полноценной жизнью, радоваться каждому дню, наслаждаться яркими красками.

— Ерунда. Ничего особенного, — поспешила ответить она.

Кэм обмотал полотенце вокруг бедер, а Лалли быстро завернулась в махровую простыню, завязав концы узлом на груди. Они смотрели друг на друга. В ее взгляде он прочитал затаенную обиду.

— Я не хотел быть назойливым, — успокоил ее Кэм, отметив напряженное лицо и защитную позу.

Он мучился от непреодолимого желания взять Лалли на руки, укачивать, как ребенка, чтобы она расслабилась и почувствовала себя в безопасности. Кэму хотелось защитить ее, теперь он был уверен, что кто-то причинил ей боль. И почти не сомневался, что это был мужчина. Его неприятно задела мысль о незнакомце, заставившем Лалли страдать.