Кристи Голд - Роковой поцелуй

Через несколько минут раздался звонок в дверь. Корри нервно спрыгнула с дивана. По дороге она накинула халат. Эйден стоял, прислонившись к перилам там, где недавно стоял Кевин.

— Я хочу знать, — заявил он деловым тоном. — Зачем сюда приходил мой брат?

— Представь себе, он хотел извиниться.

По мрачному выражению его лица она поняла, что он не поверил ни единому ее слову.

— Кевин никогда не извиняется.

— Ладно. Он хотел забрать обручальное кольцо. То самое, про которое написал, что я могу оставить его себе. Я отдала ему его бриллиант, и он ушел.

— Это все, что он хотел?

Ей показалось или Эйден действительно ревнует?

— А почему ты спрашиваешь? Ты думаешь, мы по старой памяти быстренько занялись любовью?

— Так вы занялись?

О таком она даже не могла и помыслить.

— Конечно, нет.

Эйден отошел от перил, поднялся на две ступеньки и подошел к ней почти вплотную.

— Скажи мне. Ты сравниваешь меня с ним, когда мы с тобой занимаемся сексом? — Поскольку она потеряла дар речи, Эйден придвинулся еще ближе. — Говори же, Корри.

Теперь наступил прекрасный момент, чтобы сказать правду. Признаться, что ее отношения с Кевином никогда не заходили в эту область.

— Трудновато делать подобного рода сравнение, поскольку я никогда не занималась сексом с твоим братом.

Эйден выглядел совершенно ошеломленным, но потом удивление переросло в недоверие.

— Ты хочешь сказать, что за девять месяцев вы с Кевином ни разу?..

Корри плотнее запахнула халат, чтобы оградить себя от горечи, вызванной печальными воспоминаниями.

— Когда мы были на Ямайке, однажды он вошел в мою комнату и залез на мою кровать. Он пил весь вечер и прежде, чем что-нибудь могло бы начаться, заснул. После этого между нами возникла неловкость, и Кевин находил утешение у других женщин. Вот и вся история.

— Я всегда знал, что у моего брата не хватает здравого смысла, но никогда не думал, что он такой дурак.

— Хочешь еще что-нибудь узнать?

— Это все.

— О Кевине мы могли бы поговорить и по телефону.

— Конечно, но тогда бы я не смог сделать этого.

Он прижал ее к себе и поцеловал так, что у нее закружилась голова.

— Может быть, войдешь?

— Хочу, но не войду. Судя по тому, что я сейчас чувствую, я всю ночь не дам тебе спать, и тогда мы точно опоздаем на рождественский обед.

Что касается ее, то она вовсе не против.

— Давай подождем до завтрашней ночи. И поверь мне, Корри, я устрою тебе такой праздник, которого ты никогда не забудешь.

Всю дорогу, пока они ехали в дом родителей Эйдена, он не терял контакта с Корри ни на секунду: то нежно поглаживал ее, то проводил рукой по подбородку, то шептал что-то на ушко. А Корри все время повторяла, что, если он не прекратит, она будет не в состоянии нормально общаться с его семьей.

Данный факт, казалось, совсем не беспокоил его, и это стало совсем очевидным, когда он остановился на углу квартала и страстно поцеловал ее.

— Прелюдия к сегодняшней ночи.

Эйден поставил машину за древним грузовичком Дермота.

Они вынули из багажника подарки. Корри пошла к дому первой, Эйден держался несколько поодаль.

Когда Корри вошла в гостиную, то сразу окунулась в уютную рождественскую атмосферу. В углу стояла наряженная елка, из кухни доносились умопомрачительные ароматы сдобы и пекущихся пирогов. Всего этого она была лишена в детстве.

Мэлори О'Брайен обняла Корри.

— Я так рада, что ты приехала, — сказала Мэлори. — И сожалею о поступке Кевина.

Корри протянула пакет с подарками Эйдену, продолжая держать в руках пластмассовый контейнер с приготовленным ею десертом.

— Не извиняйся, Мэлори. Все уже позади.

Корри обменялась приветствиями с двумя младшими братьями Эйдена: Логаном и Кэйреном.

— Девин опять дежурит в больнице. А Стейси повезла Шона к своим родителям. Вчера они были здесь. Тебе тоже надо было приехать, — сказал Логан.

— Честно говоря, вчера весь вечер я занималась упаковкой подарков. У меня привычка откладывать все на последнюю минуту.

В комнату ворвался Дермот. Он крепко обнял Корри и хлопнул по спине Эйдена.

— Хорошо, что вы оба пришли. — Он посмотрел на контейнер. — Что за вкуснятина там у тебя, девочка?

— Мои фирменные пирожные с орехами пекан и карамелью. Я знаю, как их любит Люси. Она на кухне?

— Где же ей еще быть, — подтвердил Дермот. — Хочешь, чтобы я их отнес?

Корри покачала головой.

— Я сама отнесу и спрошу, не надо ли помочь. Рано или поздно ей придется встретиться с женщиной, которая одно время была ее потенциальной свекровью. Женщиной, которая души не чает в бывшем женихе Корри.

— Если понадобится помощь, зови меня. Корри посмотрела на Эйдена и поняла, что он

имеет в виду совсем не помощь по кухне.

— Уверена, что сама прекрасно справлюсь, — с улыбкой сообщила она и направилась на кухню, где уважаемая мать семейства О'Брайен готовила бесчисленные обеды в течение почти сорока лет.

Люси стояла возле раковины, очищая батат и разделывая его для тушения. Свои черные с проседью волосы она уложила в низкий пучок. На ней был красный праздничный свитер с изумрудным орнаментом и черные слаксы. Она все еще была красивой женщиной, и, очевидно, свою красоту дети унаследовали от нее.

Корри поставила контейнер с десертом на стол и сказала:

— Как чудно пахнет!

Люси мельком взглянула на нее и тут же вернулась к работе.

— Здравствуй, Коррина.

Люси никогда раньше не называла Корри ее полным именем, и это было плохим знаком.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Люси на секунду замерла.

— Я отлично справлюсь сама.

Люси никогда раньше не отказывалась от ее помощи. Ни разу. И Корри почувствовала, как падает ее настроение.

— Люси, нам надо поговорить.

— О чем?

— О моем разрыве с Кевином.

— Нечего говорить, Коррина. Что сделано, то сделано.

Корри сделала шаг навстречу Люси и виновато улыбнулась.

— Мне очень жаль, что у нас с Кевином ничего не получилось.

Люси вздохнула.

— В наши дни молодежь не любит обязательства.

Это прозвучало как обвинение.

— Полагаю, иногда именно так и бывает. Но все же лучше обнаружить несовместимость прежде, чем будет произнесена клятва.

Поскольку Люси не ответила, Корри положила руку ей на плечо.

— Но я хочу, чтобы вы знали, что независимо от того, что случилось между мною и Кевином, к вам я всегда буду относиться с большим уважением. Я ценю все, что вы сделали для меня. Вы приняли меня в свою семью, и это значит для меня гораздо больше, чем выдумаете.