Сара Вуд - Как исправить прошлое

Он пробормотал что-то, целуя ее влажные глаза, и Тина зажмурилась от удовольствия, боясь поверить, что Джованни наконец-то обрел душевный покой. Ее решение принесло результат, на который нельзя было и надеяться! Самоуверенный красавец преображался на глазах, и теперь она верила, что он сможет быть с Адрианой нежным, любящим. Скоро, очень скоро, думала она, они с Адрианой встретятся, начнут привыкать друг к другу. Это всегда было ее заветным желанием. А потом, может статься... Она вспыхнула, не смея надеяться на далекое будущее, когда сердца всех участников этой истории смягчит время...

– Тина, милая Тина, – сказал Джованни, врываясь в ее мечты. – Я тебя подвел. Я думал, я позаботился о вещах, которые... Видно, – он пожал плечами, – нет ничего стопроцентно безопасного.

– Безопасного? О чем ты? – спросила она недоуменно.

Джованни поцеловал ее в кончик носа.

– Глупышка! Ты прекрасно знаешь, о чем я. Я плохо о тебе заботился, хотя совсем не хотел тебе неприятностей, – мягко сказал он. – Ну, хватит меня дразнить! Ну, скажи! Кто это? Мне не терпится знать. Девочка или мальчик?

– Что?! – онемело уставилась на него Тина, а он продолжал улыбаться, вопросительно вскинув брови. – Девочка... или мальчик?.. – тупо повторила она.

– Ты будто удивлена не меньше меня! Очнись! Я говорю о нашем ребенке. Какого он пола? – со странной робостью говорил он. – Мне в общем-то все равно. Но все-таки, кто у меня? Сын или дочь?

Улыбку как смело с лица Тины. Так вот в чем дело! Она сдавленно охнула от ужаса.

– Как?! Ты решил, что надписи и детские книжки – для ребенка?

– Я всегда был круглым отличником, и с логикой у меня все в порядке, – усмехнулся Джованни.

О, Боже! Она прикрыла глаза, чтобы не видеть этой усмешки. Он решил, что у нее есть ребенок – их общий ребенок! И, как любой итальянец, для которых самое дорогое в жизни – дети, вне себя от счастья и простит ей все на свете, потому что она выносила его дитя.

Значит, он ничего не понял. Все эти поцелуи – только из-за того, что он думает – нашелся наконец человек, который будет любить его безо всяких условий, не ведая о его преступлении, его позоре. Вот почему его так захлестнули чувства... Есть кто-то, кого можно любить, кто-то, принадлежащий ему по праву. И все его сладкие речи – только маскарад, за которым лежит желание отхватить львиную долю любви ребенка, а без ее помощи этого не добиться...

– О, Джо, – понуро проговорила она.

– Ну же? – И за ослепительной, вынимающей душу улыбкой последовал еще поток итальянских, звучавших как чистая ласка, слов.

– Пожалуйста... – Тине перехватило горло. Да, она мечтала бы иметь от него ребенка, поняла она вдруг. И этому никогда, никогда не бывать...

– Да что такое? – тихо спросил он.

– Нет... никакого... ребенка, – жалким голосом выдавила она из себя.

Он недоуменно нахмурился.

– Но послушай же, Тина! Нельзя скрыть очевидное.

– Нет у меня ребенка, – повторила она. – Нет и никогда не было. – И никогда не будет, горестно прибавила про себя.

У него заходили желваки.

– Понятно, – сквозь зубы проговорил он. – Значит, ты так? Но я же не дурак! Доказать, что здесь живет ребенок, не составит никакого труда! – Не церемонясь, он потащил ее за собой из кухни на лестничную площадку. Подергал ручку одной из дверей. – Здесь заперто. Ключ!

– Все ключи у тебя, – пробормотала она, морщась от его железной хватки.

Найдя наконец нужный ключ, он резко толкнул дверь. Та распахнулась. Было сразу видно, что это комната деда. В следующей, поменьше, жила она...

– Зачем вы запираете двери? – с подозрением спросил Джованни, отворачиваясь от аккуратно застеленной кровати и туалетного столика, на котором стояли фотографии родителей Тины, присланные из Пуэрто-Рико.

– На всякий случай.

Джованни, хмыкнув, направился к последней двери.

– Успокойся! Ради Бога, успокойся, Джованни! – пролепетала она.

– Мне нужны доказательства. И ты могла бы сказать мне, где мой ребенок! – рычал он, возясь с ключом.

Тина помнила, что дверь не заперта, но промолчала, надеясь выиграть время.

– Надписи, книжки, указания – это не для ребенка, Джо!

– Где мой ребенок? – не слушая, твердил он.

– Да нет здесь никакого ребенка!

– Черт возьми, Тина! – Он бросил возиться с замком, взялся трясти ее за плечи. – Ну-ка открой! Я хочу сам все видеть! А потом ты мне скажешь, где он... или она!

– Да как ты не понимаешь? Нет у меня ребенка! – в отчаянии закричала она.

– Говори! Я вытрясу из тебя душу, если не скажешь! Где мой ребенок?

– Да нет его! Нет! Перестань, Джо! Мне больно!

– Извини, – Джованни взял себя в руки. – Но не мучай меня! Я имею право знать, где он!

– О, Господи, Джо! Разве до тебя еще не дошло?..

– Что не дошло? – огрызнулся он. – Что ты прячешь от меня моего ребенка?

– В последний раз, – истерически закричала она, – в последний раз говорю тебе – нет здесь детей! Это... это твоя мать!

Он отпустил ее так внезапно, что пришлось ухватиться за перила, и, не удержавшись на ослабевших ногах, она почти села на пол.

– Моя мать? – хрипло выкрикнул он. – Мадонна, что ты такое сказала?

Тина с трудом, перехватывая руками балясину, выпрямилась.

– Там открыто.

Развернувшись на каблуках, Джованни вошел в комнату Адрианы. Огляделся, явно рассчитывая увидеть игрушки, бейсбольную биту, плакаты с поп-звездами, роликовые коньки... Ничего этого не увидел и вдруг замер, принюхиваясь. Запах лаванды! Запах, который у Тины всегда ассоциировался с Адрианой – с тех самых пор, как Ковальски приехали в Этернити и красавец Джованни перевернул всю ее жизнь.

– Теперь ты мне веришь? – безжизненно спросила она.

– На окне решетка, – еле разжимая губы, сказал он.

– Да, решетка.

Она ждала, Джованни медленно осмотрел всю комнату, кое-какие вещи – видно, признал, потому что брал их с места, разглядывал.

– Мадонна... Не может быть...

Еще как может, с невыразимой печалью думала Тина, следя, как он перебирает платья в шкафу, как прижимает к лицу легкую ткань, пахнущую лавандой.

– Мне очень жаль, Джо, – тихо сказала она.

– Я думал, – начал он, застыв посреди комнаты, – я думал, мы... – Спазм сдавил ему горло. – Господи! Так ребенка нет?

Не в силах говорить, Тина покачала головой и скользнула глазами туда, где на столике стояла фотография Сью и Майкла, которых убил Джо.

– Ребенка нет, – прошептала она, и в глазах его отразилось такое страдание, что сердце ее содрогнулось.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Джованни явно пытался взять себя в руки, хотя щеки его покраснели.

– Не понимаю!..

– Пойдем в гостиную. Я принесу кофе.