Хелен Бьянчин - Хочу только тебя!

— Спасибо, — бросила Мишель, идя к выходу. Так вот оно в чем дело! Мишель почувствовала, как от этой мысли у нее по спине пробежали мурашки. Никос остался у нее на ночь из-за Джереми, боялся, как бы тот ее не изнасиловал.

А все остальное вовсе не предусматривалось. По чьей вине это произошло, кто был первым?

Господи, да какое это имеет значение?

Мишель тут же поправила себя — конечно, имеет, еще какое, ведь то, что они начали как игру па публику, превратилось в нечто совсем иное, так что теперь не надо и играть: то, что они изображали, стало правдой.

Просто смех. Был вымышленный роман, и вот, пожалуйста, что из этого вышло. Хорошо тому, кто не против мимолетных связей. К сожалению, она не из таких. Началось с взаимного соглашения, а чем кончилось? И неизвестно, как поведет себя Джереми. Да еще эта Саска…

Как долго останется в силе их соглашение? Неделю? Две недели? А что потом? Никос, решив, что он свободен, больше и не подумает о том, чтобы с ней встретиться…

Небось в этом и состоял весь план? Наверняка.

Но разве она сама не этого хотела?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мобильный телефон зазвонил, когда Мишель ехала по шоссе. Да, у нее все в порядке, спала хорошо, нет, она не забыла про благотворительный вечер в четверг в городском отеле.

— Можешь взять с собой Никоса, дорогая. Ну и, конечно же, сядете за наш стол.

Мишель попрощалась с матерью, отключила связь и вошла в галерею.

Утро выдалось суматошное. В Сиднейском порту застрял из-за забастовки контейнер с грузом, пришлось сделать сотню звонков, перестраивая на ходу планы.

Надо было заняться документацией, внести данные в компьютер, позвонить в несколько мест, проверить, доставлены ли клиентам вещи, которые они заказывали.

Когда в очередной раз заверещал телефон, Мишель машинально сняла трубку и произнесла обычную в таких случаях приветственную фразу.

— Мишель? Это Никос.

Его голос по телефону казался ниже, акцент звучал отчетливее. Мишель бросило в жар.

— Я договорился о встрече с моим адвокатом в полпервого.

Ага, эго насчет Джереми.

— Хорошо, я перенесу на это время свой обеденный перерыв.

— Я буду ждать тебя у галереи, и вместе поедем в контору к Полу, — добавил Никос.

— Я думаю, в этом нет необходимости.

— В четверть первого, Мишель.

Он положил трубку прежде, чем она успела вымолвить хоть слово.

— Проблемы?

Мишель резко обернулась и уперлась взглядом в глаза Эмилио, который вошел в офис во время ее разговора.

— Ничего страшного, — ответила она скорее себе, чем Эмилио.

— Ты вчера ушла рано.

— У меня голова болела.

Эмилио наклонился вперед, упершись руками в стол.

— Ты забыла, что ли, с кем говоришь? Я Эмилио, вспомнила? — Его взгляд пробежал по ее бледному лицу и замер на бьющейся жилке на шее. — Ну так что, в загадки будем играть или ты мне скажешь, в чем дело.

— Ладно. — «Сейчас я его огорошу, сам напросился». — Никос отвез меня домой, а потом мы всю ночь, как сумасшедшие, занимались любовью.

В его глазах блеснула радость и еще что-то, что она не могла определить.

— Браво, — сказал он негромко. — Одобряю. Джереми, сам того не желая, все ускорил, ведь так? Для всякого, кто был в курсе дела, вчера было совсем не трудно догадаться, чем все это кончится. Сначала ты исчезла, потом Джереми, потом грек. Я ему шею сломаю.

— Джереми или греку?

— Не паясничай, cara. Если есть какая-то проблема, я хочу о ней знать. — Он мгновение помолчал. — Мы же с тобой не просто деловые партнеры, мы друзья.

Здесь, в галерее, она проводит, по сути дела, большую часть времени. Лучше все сказать Эмилио, пусть будет настороже на случай, если Джереми снова возьмется за свои глупости.

— Никос настаивает, чтобы я подала жалобу и Джереми запретили ко мне приближаться.

Глаза Эмилио гневно сверкнули.

— Подавай, — отрывисто бросил он, словно скомандовал.

— Вчера он меня снова хотел… — она поправилась, — на меня снова напал, уже в третий раз за последние трое суток.

— Ах он сукин сын! — В голосе Эмилио было столько сдержанной угрозы, что Мишель стало не по себе. — Ноги его больше не будет в галерее. А в твоем доме есть сигнализация. — Эмилио сурово посмотрел на нее: — И никуда не ходи одна. Comprende[8].

— Мне ужасно нравится, когда ты сбиваешься на итальянский, — сказала Мишель, стараясь его развеселить.

— Я серьезно.

Она наклонила голову набок, не отрывая от него многозначительного взгляда.

— Я большая девочка и способна сама себя защитить, не забыл?

Мишель не обманывала. Эмилио посещал те же самые курсы, что и она, и имел случай понаблюдать, как она тренируется. И все-таки одно дело тренировки, и совсем другое — неожиданное грубое нападение на темной пустынной улице.

— Ну-ка встань, — сказал он приказным тоном. — Встань и повернись ко мне спиной.

— Эмилио…

— Давай-давай, cara, вставай!

— Это совсем ни к чему, — запротестовала она, заметив в его глазах легкую улыбку.

— Ну давай, ради меня.

Зажужжал электронный зуммер, сообщая, что кто-то входит в галерею через парадную дверь. Эмилио бросил быстрый взгляд на монитор.

— Это Никос.

Неужто уже четверть первого? Надо пойти попудрить нос и посмотреть, в порядке ли прическа.

— Мы вернемся к этому попозже.

— К чему это вы вернетесь попозже? — заинтересовался показавшийся в дверях Никос.

Его мощная фигура заняла почти весь дверной проем, и Мишель показалось, будто комната сразу уменьшилась в размерах. В брюках безупречного кроя и синей рубашке с расстегнутым воротом, с небрежно перекинутым через плечо пиджаком он являл собою образчик этакого городского денди.

— Надо посмотреть, как оно будет при настоящем нападении, а не в спортивном зале, где все заранее рассчитано, — пояснил Эмилио, твердо глядя в глаза Никоса.

— Мишель посвятила вас в свои дела. — Это был не вопрос, а утверждение, — понимающе кивнул тот.

— Да, посвятила.

— Думаю, вы не будете возражать, если ее обеденный перерыв немного затянется?

— Ничего не имею против.

— Я намерен перевезти ее к себе домой.

Мишель рывком отодвинула свой стул.

— Прошу прощения, — проговорила она, обращаясь к Никосу. — Ты намерен сделать что?

— Переселить тебя на время к себе, — спокойно пояснил он.

Ее глаза вспыхнули зеленым огнем.

— Как бы не так!

— Ну, тогда я перееду к тебе. В конце концов, никакой разницы нет.