Сара Линдсей - Искушение маркиза

Глава 6

Я вижу, ты веселый малый и не дорожишь ничем на свете.

У. Шекспир. «Двенадцатая ночь»

Канун Рождества

На следующее утро Джейсон неуверенной походкой вошел в комнату для завтрака. Он кивком приветствовал мачеху и мисс Уэстон, прежде чем опуститься в свое кресло во главе стола.

Кэтрин окинула его взором и тут же начала выговаривать:

— Тебе следует больше заботиться о себе, Джейсон. Ты не сможешь помогать Эдварду, если заболеешь. А ты действительно заболеешь, если будешь плохо спать.

— Спасибо за заботу, Кэтрин. Твоя проницательность и твоя неопровержимая логика не перестают изумлять меня.

Кэтрин тепло улыбнулась ему, невзирая на его грубость:

— Неужели ты думаешь, что после стольких лет нашего общения я не привыкла к твоему ужасному характеру? Надеюсь, ты все-таки убедился, что тебе необходимо вздремнуть днем вместе с Эдвардом и Шарлоттой.

— Взрослые мужчины не спят днем.

— Ты не протянешь до вечера, если немного не поспишь.

— Ничего не случится, если я лягу спать вечером.

— Но мы должны показать Оливии, как отмечают Рождество в Уэльсе.

Джейсон пристально посмотрел на мачеху.

— Чем отличается уэльское Рождество? — поинтересовалась мисс Уэстон.

— Всем, — ответила Кэтрин, тогда как Джейсон сказал:

— Ничем.

— Не слушай его. Ничто не похоже на Рождество в Уэльсе. Если ты однажды посетишь рождественскую службу здесь, то ни в одном другом месте празднование Рождества не доставит тебе такого удовольствия.

— Сомневаюсь, — сказал Джейсон.

— О, перестань, — одернула его Кэтрин, затем продолжила: — В канун Рождества рее ложатся спать поздно. Мы украсим дом, и миссис: Мэддок приготовит сладости.

— Это звучит весьма привлекательно, — согласилась мисс Уэстон.

— И служба в церкви не такая, как ты представляешь. Проповедь длится совсем недолго, а остальное время посвящается гимнам.

— Проповедь и гимны звучат на валлийском языке, и я сомневаюсь, что они доставят вам удовольствие.

Джейсон постарался придать своему голосу оттенок сожаления. Не настолько, чтобы мисс Уэстон заподозрила его в предвзятости, но достаточно, чтобы она поняла, какое это ужасно скучное мероприятие.

— Вздор, — возразила его мачеха. — Я тоже не говорю на этом языке, но это не мешает мне получать удовольствие. Это великолепное празднование, — уверила она свою племянницу. Затем повернулась и задумчиво посмотрела на Джейсона: — В последние годы я позволяла тебе быть ко всему безучастным, постоянно пребывать в дурном настроении и прятаться от всех, но это не должно продолжаться. Эдвард и Шарлотта уже достаточно взрослые, чтобы в этом году посетить церковь, и ты не можешь ссылаться на их возраст в качестве предлога оставаться дома.

— Холодная погода вредна для Эдварда, — запротестовал Джейсон.

— В таком случае мы позаботимся, чтобы он оделся теплее. И если потребуется, в карету можно поместить горячие кирпичи и меховые покрывала.

— Мне не нравится эта затея, — пробормотал Джейсон.

— Я не думала, что она понравится тебе, но у тебя впереди целый день, чтобы смириться с этим. Полагаю, к вечеру ты примешь правильное решение.

— Сегодня должен приехать Чарлз. Он может сопровождать вас вместо меня, — предложил Джейсон.

— Нет, это должен быть ты. Эдвард расстроится, если ты не поедешь, и Шарлотта тоже.

Кэтрин встала. Джейсон тоже привстал, но она жестом усадила его. Она подошла к буфету, положила еду на тарелку, затем поставила ее перед ним не слишком вежливым движением.

— Ешь, — приказала она. — Может быть, наполненный желудок поспособствует улучшению твоего настроения. Оливия, ты тоже должна очистить тарелку. Впереди у нас долгий день.

Кэтрин направилась к двери.

— Уходишь так скоро? — Джейсон попытался изобразить разочарование.

— Не беспокойся. Я вернусь, как только проведаю детей.

После того как она вышла из комнаты, Джейсон остался наедине с мисс Уэстон. Они молча ели несколько минут, прежде чем он сказал:

— Мне кажется, я никогда не смогу отблагодарить вас за помощь, которую вы оказали минувшей ночью.

Оливия оторвала взгляд от своей тарелки; щеки ее порозовели.

— Не стоит благодарности, — пробормотала она.

— Стоит. Мне кажется, у вас дар общения с детьми.

— У меня четверо младших братьев и сестер, — сказала Ливви, как будто этим все объясняется.

— И вы их очень любите.

— Конечно!

— Дорогая мисс Уэстон, такое отношение к детям нехарактерно для всех. Из того, что известно мне, дети, как правило, являются серьезным испытанием для взрослых. Если бы я был вынужден иметь дело со всей этой суетящейся и орущей компанией, то сомневаюсь, что мне захотелось бы видеть еще одного ребенка в моей жизни.

— Я вам не верю, — возразила Оливия.

— Как я уже сказал, вы знаете подход к детям. Такое понимание и сочувствие — большая редкость в наши дни.

Оливия заерзала на своем кресле.

— Моя похвала смущает вас? А я думал, вы привыкли слышать комплименты.

— Да. Нет. Я не знаю.

— Понятно.

— Довольно трудно принять ваши комплименты, милорд, зная другую вашу манеру общаться со мной.

— Другую манеру?

— Да, когда вы меня оскорбляете.

Джейсон расхохотался.

— Я вовсе не собиралась вас веселить, — сказала она.

— И тем не менее развеселили. Вы кажетесь мне весьма забавной. Это тоже можно истолковать как оскорбление?

Он опять засмеялся.

— Эдвард этой ночью спал? — спросила Оливия.

Было ясно, что мисс Уэстон решила сменить тему разговора. Хорошо. Джейсон готов был проявить великодушие. Он не помнил, чтобы в последнее время так от души веселился.

— Не совсем. Он проснулся, и вы должны благодарить меня, мисс Уэстон. Он хотел разбудить вас, чтобы послушать окончание вашей истории, но я сказал, что будет лучше послушать новую историю утром, чем окончание старой среди ночи. Он согласился.

— Разумное решение, — одобрительно сказала Оливия.

— Да, надо уметь убеждать детей.

— Говоря о разумном решении, я имела в виду Эдварда, — последовал лукавый ответ.

— Браво! Я думал, что являюсь единственным, кто способен обратить комплимент в оскорбление.

Ливви улыбнулась:

— Я способная ученица. — Затем лицо ее сделалось серьезным. — Должно быть, Эдвард был совсем юным, когда вы потеряли жену.

—Да.

Джейсон переключил свое внимание на еду.

— Очевидно, вам было очень тяжело.

Он издал неопределенный звук, отчасти потому, что его рот был полон, но в основном потому, что он не хотел говорить с ней о Лоре.