Моя маленькая Надежда - Рина Фиори

– Девочки, звонок на урок прозвенел уже, – подаю голос.

Разговаривать с любой из них у меня нет желания, хоть они мне и не сделали ничего плохого. Кроме Штерн. Но опаздывать на урок из-за чужой нерасторопности не хочется, приходится подгонять.

– А в чём проблема? – Алина складывает руки на груди, обтянутой жёлтой футболкой – в этом классе у всех такие.

– Ну, да, пялишься тут на нас, ещё и возмущаешься! – вставляет своё слово Маша, которая с кулоном на шее.

– Ну, как? – я теряюсь. – Вы же неодеты, я сейчас открою, и… – руками на дверь показываю.

– И? – встревает вторая подружка Штерн. – Нам стесняться нечего!

– Как знаете, – безразлично пожимаю плечами, – если парни вас увидят полураздетыми, это не мои проблемы.

Касаюсь пальцами задвижки, чтобы открыть дверь.

– А ты, что, боишься парней? – летит в спину насмешливо.

Оборачиваюсь. Штерн смотрит с вызовом, хоть бы постеснялась после того, что вчера вытворила.

– Нет, – дёргаю бровью, – с чего бы мне их бояться?

Делает шаг ко мне, сканирует взглядом оценивающе. Настораживаюсь.

– У тебя есть парень? – недоверчиво.

Девчонки замирают, ожидая продолжения нашего странного диалога. Алина так и остаётся стоять в одной футболке, а Полина зависает с ветровкой в руках.

Понимаю, что последует за моим ответом, поэтому не спешу. Диана складывает руки на груди, я демонстративно повторяю её действие, с вызовом глядя в холодные глаза собеседницы.

– Ха, ты об этом, – смеюсь показушно, надеюсь, не слишком переигрываю, – нет. Я предпочитаю не размениваться на пустые отношения, уподобляясь многим легкомысленным дурочкам. Меня гораздо сильнее волнует предстоящее поступление в университет и сдача экзаменов.

– Это она нас дурами назвала сейчас? – перешёптываются девчонки за спиной у Дианы, но сама Штерн и бровью не ведёт.

Я вообще заметила сегодня, что Диана пытается придерживаться той тактики, которую выбрала вчера в библиотеке – псевдодружелюбной. Понимает, что при открытой конфронтации мне будет легче просчитать её действия.

– Что прям совсем-совсем к себе никого не подпустишь? – надувает губки трубочкой. – А если парень захочет тебя чем-нибудь угостить или до дома проводить, например? Ни-ни?

Смотрю на неё и не пойму – чего добивается?

– Проводить говоришь? – отвожу взгляд в сторону. – Не знаю. Чернышевский вчера провожал, но это же другое… Наверное.

Делаю пару многозначительных взмахов ресницами, с упоением наблюдая за реакцией Штерн. Ей нравится Влад, теперь нет сомнений. Ухмылка гаснет на побледневшем лице, и уголки губ опускаются. Расстроилась, растерялась.

– Влад? – хрипит, дёргаясь в мою сторону.

Отодвигаю задвижку.

– Угу, – бросаю, покидая раздевалку.

Стараясь сдержать победную улыбку, иду строиться с остальными. Становлюсь немного в стороне от парней, потому что они ведут себя, как молодые бычки. Толкаются, задевают друг друга, не хватало, чтобы меня зашибли ненароком. Ведь не заметят же даже.

Учитель старательно прячет взгляд в журнале, который держит в руках. Поведение парней игнорирует, ну, это его дело.

Через пару минут из раздевалки выходят девчонки. Плавно, словно по подиуму, идут в строй. Начинается урок.

Александр Степанович больше, конечно, мужскую половину класса напрягает, нас, девчонок особо не трогает. Это хорошо. Как бы я ни старалась, физкультура мне даётся непросто, в особенности, бег на скорость.

В моей предыдущей школе наш класс на последний год поделили: мальчишки к одному учителю, а мы к другому. Не знаю, как парням жилось, но нас гоняли, будь здоров. А в этой школе вообще весь класс вместе занимается, и без сильного напряга.

Пробегаем пару кругов, потом делаем упражнения, восстанавливаем дыхание. Александр Степанович берёт со скамьи баскетбольный мяч, бросает его Чернышевскому. Ну, нет, только не баскетбол. Я его ненавижу просто.

Пока остальные бегают за мячом, присаживаюсь на скамейку отдохнуть. Учитель смотрит на меня, подмигивает. Кивает, и я расслабляюсь. Классный дядька, физруки нечасто такими бывают. Понимающими.

Смотрю за игрой. В основном играют парни, девчонки так, больше под ногами путаются. Ну, и флиртуют, конечно, взвизгивая от малейшего толчка или прикосновения.

Замечаю, что мяч практически всё время у Влада, который соизволил вернуться в школу. Лишь изредка он его передаёт Максиму Королёву. Ещё один мой одноклассник. Странный парень, молчит всё время, я поначалу даже подумала, что он вообще не разговаривает. Даже на вопросы учителей отвечает максимально кратко и лаконично.

Сижу ещё минут пять, но потом встаю и вливаюсь в игру. Наглеть, используя доброе расположение учителя, не хочется.

Впрочем, долго мне мучиться не приходится, звенит звонок, и Александр Степанович нас отпускает.

Без особой охоты плетусь в раздевалку. С трудом давлю желание не переодеваться и идти домой в спортивном костюме. Не хочу находиться в этом маленьком тесном помещении с клубком ядовитых змей.

Но на улице середина января, а костюм у меня достаточно тонкий, поэтому, стиснув зубы, снимаю его с себя.

На этот раз в раздевалке только Штерн с одной из подружек, куда остальные делись – не знаю. Девчонки ведут себя неприлично тихо, наверное, устали после урока.

Быстро скидываю вещи, встаю, чтобы снять с вешалки форму, но не успеваю. В раздевалке неожиданно гаснет свет. Хором взвизгиваем вместе с девчонками, меня кто-то толкает.

– Ой, прости, – хихикает Маша.

– Ничего, – отвечаю. С трудом удерживаюсь на ногах.

Одноклассницы рядом ковыряются в своих вещах, судя по звукам. Пытаюсь на ощупь взять одежду, но из-за падения я немного дезориентирована и не совсем понимаю, в какую сторону двигаться. Врезаюсь в стену.

– Я нащупала дверь, пойду, позову кого-нибудь, – сообщает Штерн.

Щёлкает задвижкой и открывает дверь, впуская небольшой поток света. Пытаюсь скорее вернуться к своим вещам, потому что находиться в темноте, в одном белье, мне, как минимум, некомфортно.

Шарю руками по скамейке, отодвигаю в сторону рюкзак и растерянно приподнимаю пустой мешок из-под сменки. Точно помню, что спортивный костюм положила рядом с остальными вещами.

Дверь захлопывается, я резко поворачиваю голову в сторону входа. Помещение снова погружается в темноту, и мне отчего-то кажется, что я осталась в раздевалке одна.

– Девчонки-и… –