Дениз Робинс - Пир окончен

– О, как ты ужасен! – произнесла Верона низким, страстным голосом и сцепила руки за спиной, словно школьница, которую бранят.

– Хорошо. Согласен. Я всегда был ужасным. Но ты нашла настоящего джентльмена в твоем галантном майоре. Почему же ты приходишь сюда и говоришь, что не можешь выйти за него замуж? Он плохо занимается с тобой любовью?

– Стефан, – со стоном проговорила Верона, – не будь грубым. Я почти потеряла голову.

– Вот что я тебе скажу. Лучше оденься, отправляйся домой и приди в себя.

– Нет. Я же говорю тебе, что сегодня днем поняла: я не могу этого вынести.

– Послушай, Верона, – сказал Стефан, – твое заявление очень серьезно. Завтра у тебя свадьба. Ты хочешь сказать, что собираешься все испортить?

– Да, – прошептала она. Ее лицо излучало горячий, лихорадочный свет.

– Только потому, что парню не понравился твой портрет моей кисти, или потому что, его негативное отношение к картине свидетельствует о том, что он тебя не понимает?

Верона покачала головой.

– Не только поэтому. Я… просто не думаю, что наш брак окажется удачным.

– Ты хочешь сказать, что тебе не понравится твой дебют в армии?

– О, не надо анализировать все именно так. Я сама себя не понимаю. Форбс очень внимателен ко мне, но я не могу без тебя. Стефан, это правда. Я хочу вернуться к своей старой жизни здесь…

Она обвела рукой мастерскую и слезы медленно покатились по ее щекам.

Стефан прижал ее к себе, целуя со старой, дикой страстью, проводя пальцами по ее волосам, как часто делал раньше, пока не почувствовал маленькие, гладкие косточки черепа. Верона вдруг ощутила слабость и повисла у него на руках.

– Позволь мне сесть, Стефан.

Он подвел ее к креслу и помог сесть, затем опустился рядом на колени и стал потирать ей пальцы, пытаясь немного согреть их.

– Бедняжка.

Слезы застыли у Вероны на ресницах. В мастерской ужасно холодно, но она не чувствовала этого.

– Я не могу выйти за него, правда, Стефан?

– Нет, если ты его не любишь… Я думаю так. Стефан склонил голову.

– И я так думаю, – прошептала Верона.

– Ты уверена, что это не простая реакция?

– Ты же знаешь, что это не правда.

– Тогда почему ты согласилась на помолвку с ним? Если ты любила меня, почему ушла?

– Ты знаешь ответы на все эти вопросы. Стефан отпустил ее руки, встал и направился к столу, ища сигарету, но нашел только окурок. Он зажег его, вернулся и остановился, глядя на Верону.

– Будь я проклят, но я понимаю тебя. Верона жалобно взглянула на него.

– Но ты понимаешь, понимаешь… а он нет. У нас нет ничего общего.

– Но ты знала это еще перед помолвкой.

– Я думала, все обойдется, – беспомощно отозвалась Верона.

– Я же говорил тебе, что так не бывает. В тебе очень много от художника.

– Все это неважно по сравнению с тем фактом, что я люблю тебя.

Резкие черты лица Стефана стали мягче. Он снял очки, положил их на столик, сел на подлокотник кресла, обнял Верону и прижал к себе.

– Чудесно после шестинедельного кошмара слышать от тебя подобные вещи. Но какой в этом смысл?

– Ты больше не любишь меня?

Стефан вскочил с подлокотника и крикнул:

– Маленькая дурочка… замолчи! Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя. Как ты думаешь, чем я тут занимаюсь? Наслаждаюсь самим собой? Да, я скажу тебе… я не делаю ничего, только рисую… Когда кончались занятия, я начинал рисовать и работал до тех пор, пока не отказывали глаза. Изводил себя… пытался забыть о тебе, покупающей приданое, чтобы выскочить за этого майора Джеффертона.

– Я хочу вернуться. Он посмотрел на Верону.

– Вернуться к чему?

Девушка покраснела, и ее ресницы опустились. Стефан знал, что в таких случаях Верона очень неуверена в себе. Прежняя, медлительная Верона.

– К нашим отношениям, – сказала она.

Стефан швырнул окурок в камин.

– Нет, ты хочешь выйти замуж за меня вместо Форбса.

Верона облизнула сухие губы. Все ее тело дрожало.

– О, Стефан, ты способен быть ужасно жестоким.

– Не таким, как ты… Прийти сюда опять…

– Но я же сказала, что люблю тебя! – воскликнула Верона. – Я так много хотела сказать тебе… попросить тебя… Мы расстались… и сегодня днем я поняла, что это невыносимо.

– Я все понял еще в тот день, когда ты стала наступать на меня. Но я сказал тебе тогда и скажу снова: я не могу жениться на тебе, Верона. Не могу, – добавил Стефан низким, напряженным голосом. – Я люблю тебя. Ты знаешь это, но положение не изменилось. Живопись для меня – все. Я должен быть свободен, чтобы заниматься ею. Я не могу и не стану брать на себя ответственность за жену, которую мне не удастся содержать, и которая будет мешать мне различными бытовыми проблемами… Возможно, даже еще ребенок… Это убьет во мне вдохновение. Я не готов для этого. Мне мучительно отказывать тебе, но я должен.

Верона сидела, съежившись, опустошенная. Он говорил уже известные ей вещи, которые причиняли боль и раньше, но сейчас страдания оказались сильнее.

– Ты хочешь выйти за меня замуж, не так ли? – спросил Стефан.

– Да, – произнесла она, задыхаясь.

– А если я попрошу тебя приходить сюда и быть иногда моей любовницей, ты откажешься… верно?

Верона выглядела ужасно, словно Стефан пытался убить ее.

– Я не хочу… Но если нет другого выхода… – пробормотала девушка.

– Нет! О, нет! – воскликнул Стефан. – Прекратим это. Я не позволю тебе. Я знаю твои чувства и не стану принимать на себя ответственность за них. У тебя есть принципы, и тебе лучше придерживаться их. Чтобы мы ни делали, ради Бога, давай придерживаться наших принципов, в противном случае мы погибнем.

Верона сделала жест отчаяния.

– Однако ты отговаривал меня от замужества с человеком, который имеет некоторое положение в обществе и может содержать меня.

– Давай не будем опять возвращаться к этому. Это замкнутый круг, – сказал Стефан сердито. – Ты знаешь альтернативу, и я не позволю тебе вернуться на условиях, о которых ты говорила. Я совершил ошибку, спросив тебя об этом. Если ты не хочешь выходить за Форбса Джеффертона, не выходи. Я буду последним, кто посоветует тебе это, если ты его не любишь. Но ты не можешь жить со мной.

Верона опять начала поеживаться.

– Тогда давай продолжим все, как было раньше, – прошептала она. – Ведь мы были по-своему счастливы.

Стефан стиснул зубы.

– Я никогда не был счастлив по-настоящему. Я всегда хотел большего, и ты знаешь это. И ты не была счастлива, иначе не стала бы связывать себя с другим человеком.

– О, я так запуталась! – простонала Верона и закрыла лицо руками.

Стефан, глубоко вздохнув, закрыл глаза, словно свет причинял боль. Он выглядел смертельно усталым и, наконец, сказал: