Линн Хэммонн - «Голубой блюз»

Кстати, Долли могла бы и не злиться так из-за пустяков. Может, стоит пойти к ней и извиниться? Но сейчас уже поздно, и из дома выходить не хочется...

Впрочем, почему он должен перед ней извиняться? Она его выставила настоящим чудовищем! Сама и виновата во всем! Сначала околдовала... Сколько раз он говорил себе, что давно пора прекратить о ней думать! Но вместо этого довел себя до такого состояния, что не смог уснуть и полночи ворочался с боку на бок, пока наконец не признался себе, что единственное его желание – увидеть Долли в своей постели. С большим трудом он заставил себя направить мысли в другое русло.

Как хорошо было на прогулке с Клодом! Мальчик, несомненно, смышленый, хороший паренек... Да, но при этом он остается ребенком, а дети – это всегда неприятности и хлопоты. И как бы ни привлекала его мама этого мальчика, свобода дороже! Дьявол! Опять он думает о ней! Сжав зубы и до боли стиснув кулаки, Дик заорал во все горло:

– Ни за что на свете не пойду служить папашей у Дороти Хаммер!

V

Флеминг крепко спал, и ему снился сон. Он плывет по безбрежному океану; вода приятно ласкает тело, руки легко рассекают волны, дышится легко и свободно. И вдруг за спиной раздаются крики и выстрелы. Он рванулся, еще раз, но что-то мешало ему, связывало по рукам и ногам! Дик сорвал простыню, запутавшуюся у него в ногах, и проснулся. Взглянув на часы, он застонал от злости. Половина шестого утра! Проснуться в такую рань в воскресенье, вот дьявол!

А ведь еще вечером он решил, что пустится на хитрость: с утра просмотрит целую стопку научных журналов, потом устроит большую стирку, уберет дом, а затем возьмет лодку и уплывет рыбачить как можно дальше в океан. Там, в открытом океане, он будет надежно защищен от искушений, связанных с домом напротив, а значит – и от беды. Рыбалка отвлечет его от всяких вредных мыслей и глупых поступков.

С вечера он лег с самыми благими намерениями. И что? В полшестого утра, в воскресенье, его будят самым бессовестным образом! Они даже и не стараются вести себя потише: смеются, перекликаются, Ральф лает во всю глотку... Проклятье!

Уснуть больше не удастся. Дик вылез из постели, натянул шорты и, протирая заспанные глаза, подошел к окну. Вся команда была в сборе: дети в теннисках и коротких штанах, Долли в свободной мужской рубашке и шортах, которые ей так идут. Неужели она сама не замечает, что выглядит в них вызывающе соблазнительно! Дику опять мучительно захотелось дотронуться до нее, почувствовать под рукой гладкую бархатистую кожу ее ног...

Усилием воли он отогнал от себя наваждение, пошире открыл глаза и увидел, что Долли с детьми явно собираются в путь. В фургончик летели какие-то свертки, бутылки с водой, пакеты. Дик решил, что для пикника, пожалуй, рановато. В такую рань и завтрак не полезет в горло. Он вспомнил, что Китти показывала ему свою коллекцию ракушек. Может быть, они собрались за ракушками? Однако после таких основательных сборов в пору отправляться за дикими животными, а не ракушками. Сафари! Как это он сразу не догадался?

Благими намерениями устлана дорога в ад. Флеминг ничего не смог с собой поделать. Опустив голову в знак покорности судьбе, он вышел из дому и, вдыхая сырой утренний воздух, направился через лужайку к соседнему коттеджу. Мое любопытство, убеждал себя Дик, так естественно, так по-человечески понятно...

Когда он подошел к фургону, Долли с младшими детьми находилась в доме. Кэрол возилась в фургоне, укладывая свертки, и не сразу заметила подошедшего соседа. Уложив вещи, она обернулась и оказалась с ним лицом к лицу.

– Дик! – с радостным удивлением воскликнула Кэрол, и ее хорошенькое личико покраснело от удовольствия. – Что заставило вас подняться чуть свет? Я думала, вы любите поспать подольше в выходные.

– Вообще-то я соня, но сегодня проснулся пораньше и... заметил, что вы куда-то собираетесь. Мне стало любопытно, и я...

Кэрол закинула за спину волосы жестом, перенятым у какой-то кинодивы. Играя глазками, она произнесла театральным шепотом:

– Мы едем на охоту! Каждый год в это время, отдавая дань семейной традиции, мы уезжаем охотиться... за крабами.

– За крабами? В полшестого? – не веря своим ушам спросил Дик.

– Самое лучшее время для крабовой ловли! Два часа до прилива и два часа после.

Наблюдать за Кэрол было очень забавно. Неужели она решила испытать на нем свои чары?! Дурочка! Ему тридцать шесть, он годится ей в отцы... Нет-нет, в отцы он никому не годится, а четырнадцатилетние девочки, наверно, все нуждаются в практике. Что ж, в таком случае надо ей подыграть.

– Обожаю ловить крабов, – произнес Дик самым любезным тоном.

Кэрол вся засветилась от счастья.

– А вы не хотите поехать с нами?

Уехать с Долли в пустынный уголок, затерянный среди тростниковых болот, пока весь мир спит? Это так заманчиво! Но как быть с данными себе обещаниями? Что будет с рыбалкой? Дик глубоко вздохнул.

– Я хотел бы с вами поехать...

Но у меня на сегодня другие планы, собирался продолжить он, но почему-то промолчал.

К этому времени Долли с младшими вышла из дома.

– Мама! – весело закричала Кэрол, – Дик едет с нами!

– Не возражаете против моей компании? – с виноватой улыбкой спросил сосед.

Дороти колебалась.

С одной стороны, ей очень хотелось, чтобы он поехал с ними, с другой... Она с трудом представляла себе Дика в окружении вечно орущих и безостановочно снующих туда-сюда детей. Очень скоро их общество начнет тяготить Дика, и он пожалеет о том, что напросился с ними. У Долли была еще одна, не менее серьезная причина избегать его общества: что скрывать – он будил в ней желание! Долли постоянно приходилось отгонять от себя нескромные мысли. Слишком хорошо она помнила прикосновения его сильных, властных рук, его чувственные губы, прижавшиеся к ее губам в упоительном, страстном поцелуе... Нет, провести с ним бок о бок все утро – значит обречь себя на пытку. Если бы он не был так чертовски хорош собой! Надо срочно подыскать вежливую форму отказа...

Между тем Кэрол казалось само собой разумеющимся, что сосед едет с ними.

– Вам надо надеть рубашку! – воскликнула она. – Когда солнце поднимется высоко, вы можете обгореть.

Дик кивнул, подумав про себя, что обгореть у него может не только спина, но и сердце. Надо вести себя осторожно, очень осторожно, решил он и поднял глаза на Долли, которая все еще молчала, никак не выражая своего отношения к их совместной поездке. Но когда его темные блестящие глаза встретили ее взгляд, губы Долли сами сложились в улыбку и сами же произнесли заветное «да». Только этого он и ждал! Рысью Дик рванулся к дому, натянул тенниску и на бегу подхватил фотоаппарат и шляпу. Через мгновение он уже сидел рядом с Долли в фургончике.