Эмми Лорин - Потерять и найти

– Ты не собираешься! – воскликнула она. – А интересно, каким это образом ты намерен не дать мне улизнуть?

Он улыбнулся своей особенной улыбкой и приблизился на шаг.

– А что, может, порадуем твою помощницу повторным представлением? – сказал он вкрадчивым голосом.

полная решимости устоять перед его напором, Карла крепче стала на ноги.

– Предупреждаю тебя, Джарид. Лучше не трогай меня, – сказала она и с отчаянием поняла, как неубедительно прозвучал ее дрожащий голос.

– А иначе что? – спросил он с явным интересом.

Уже оказавшись в кольце его рук и понимая всю слабость своего положения, Карла закрыла глаза.

– Джарид, не надо, – попросила она и посмотрела на него с нескрываемой мольбой. – У меня много работы.

К ее удивлению, его взгляд внезапно потеплел.

– Поужинай со мной у меня дома сегодня вечером.

В его голосе явственно слышалась просьба, и доверие Карлы переросло в изумление. Сомневаясь во всем – в его голосе, в нем самом, – она осторожно взглянула ему в глаза.

– Я не знаю.

– Ты не рассуждай, – сказал он с напором. Ты чувствуй.

А так как именно чувства она и боялась, Карла медленно покачала головой.

– Карла... ну, пожалуйста...

Его низкий, глубокий голос очаровывал ее, лишая способности сопротивляться. Охваченная бурей эмоций, Карла не могла не залюбоваться им в тот момент.

Джарид был великолепен даже в роли просителя. Его мужественное лицо оставалось напряженно бесстрастным, в то время как глаза излучали мягкий свет. Спину он держал идеально прямо, могучие плечи и грудь казались твердыми, как камень. Руки были свободно опущены вдоль тела, а пальцы сжаты в тяжелые кулаки. Длинные сильные ноги, слегка расставленные и напряженные, напоминали перевернутую букву V, восходящую от мускулистых икр через крепкие бедра к узкому тазу и плоскому животу. Цивилизованный наряд по последней моде только подчеркивал волнующе дикарский вид.

Карла посмотрела, восхитилась и... не смогла отказаться.

– В котором часу?

Джарид поднял руку. Карла отпрянула.

– Да не паникуй ты, – рассмеялся он, заставив тем самым еще сильнее вспыхнуть ее щеки.

– Ты доведешь и не до этого, – не задумываясь, ответила Карла.

Джарид перестал смеяться.

– Верно, – серьезно сказал он. – А ты меня. От удивления Карла широко раскрыла глаза, но, пока она готовилась сказать что-нибудь в ответ, Джарид направился к... двери. Подойдя к ней он схватился за блестящую металлическую так, словно собирался вырвать ее напрочь.

– Так в котором часу? – повторил он, нахмурясь.

Однако ни его голос, ни сердитое выражение лица нисколько не напугали Карлу. Если ее и знобило, то уж никак не от испуга. Это была просто реакция на возбуждение, сжигающее ее изнутри.

– В семь? – хриплым шепотом спросила она.

– В половине седьмого, – решительно сказал он.

Она постояла недвижно какую-то секунду, разрываясь между тягой к нему и ожидавшими ее делами. Затем вздохнула и ответила:

– Я буду готова.

Эффект, который эти слова произвели на Джарида, был сравним разве что с ударом молнии. В первое мгновение он словно окаменел, а затем вдруг вздрогнул всем своим длинным телом. Его рука разжалась, выпуская дверную ручку, а через миг вновь стиснула ее, едва не раздавив.

Душой настроенная на него, Карла всем своим естеством понимала его чувства. Несколько секунд, растянувшихся в вечность, они смотрели друг другу в глаза. Расстояния между ними – в несколько футов – сейчас просто не существовало. Они были одним целым в их собственном времени и пространстве.

Когда Джарид вдруг резко повернул ручку и распахнул дверь, бесконечность времени столь же резко сжалась в мгновение.

Карла моргнула, возвращаясь в реальный мир.

– В половине седьмого, – повторил он.

Не в силах оторвать от него глаз, Карла кивнула. Когда он повернулся, чтобы выйти, она что-то вспомнила и бросилась за ним.

– Джарид, подожди! Я хочу у тебя кое-что спросить!

Повернув голову, Джарид посмотрел на нее через плечо и вопросительно выгнул бровь: – Что именно?

Карла мотнула головой в сторону галереи.

– Эта картина, – поспешно выдохнула она. Вчера вечером ты говорил что-то о своем деде. Что, этот портрет действительно...

– Портрет моего деда? – за нее закончил Джарид.

– Да.

Его улыбка была ослепительнее этого прекрасного утра. Он просто сказал:

–Да. Но...

– Все остальное сегодня вечером, милая. – И, дав такое обещание, Джарид ушел, оставив задумчиво нахмурившуюся Карлу перед закрытой дверью.

Из глубокой задумчивости Карлу вывел взволнованный голос Анны: – Вы смотрите на эту картину уже целый час. Мне начинает казаться, что она околдовала вас.

Отрывая отрешенный взгляд от портрета деда Джарида, Карла, повернувшись, рассеянно улыбнулась своей хмурой помощнице.

– Или вас околдовал художник? – спросила Анна без тени улыбки.

Карлу смутило старательно скрываемое неодобрение в голосе Анны. Ее улыбка медленно угасала по мере того, как она изучающе смотрела на помощницу. Карла отметила напряжение и не свойственную девушке жесткость, которую приобрел всегда такие нежные, милые черты ее лица. Так как странное отношение никак не вязалось с преклонением перед Джаридом, которое Анна не пыталась скрыть в день открытия галереи. Это казалось бессмысленным. Если только...

Прочитав явное осуждение во взгляде Анны, Карла вспомнила, что та была свидетельницей недавней пылкой сцены. Может, девушка ревновала?

В Карле шевельнулась жалость. Нежно улыбаясь, она спросила как можно мягче:

– Что беспокоит тебя, Анна?

– Он! – почти истерическим жестом Анна указала на портрет.

Грубое пренебрежение, прозвучавшее в ее тоне, задело Карлу. Жалости пришлось потесниться, уступив место раздражению.

Погасив улыбку, Карла нахмурилась. В ней сейчас боролись два чувства – вновь переживаемый стыд, который она испытала, оказавшись застигнутой в объятиях Джарида, а также гнев на Анну, позволившую себе проявить неуважение к нему. Однако понимая, что возникшее между ними напряжение следует немного разрядить, Карла глубоко вздохнула и попыталась успокоиться.

– А что именно тебя беспокоит? – довольно резко спросила она.

– Он может сделать вас несчастной, Карла! – воскликнула Анна и, забывшись от волнения, схватила патронессу за руку, – а мне будет очень плохо, если с вами что-нибудь случится! Вы слишком хорошая для этого!

От этих слов Карла смутилась окончательно. Страстный, искренний голос Анны выражал подлинное участие, что исключало всякую возможность ревности. Карла тряхнула головой: