Лавиния Уайтфорд - Волны святого волшебства

— Он ведь вам ничего не говорит? Я имею в виду насчет того, что делает и куда идет?

Анжела кивнула.

— Ничего. Он сказал, что если я чего-то не буду знать, то и не буду тратить время, чтобы думать об этом. — Она внезапно рассмеялась. — Отца ужасно беспокоит, что люди тратят время. Он считает, я трачу слишком много времени, рассказывая детям разные истории, вместо того чтобы только учить их географии. А что до историй, то мне говорили… впрочем, это все пустяки.

Фил рассеянно улыбнулся. Его глаза изучали выражение ее лица.

— И он никогда не упоминал обо мне? Анжела покачала головой.

— Я же сказала: он мне ничего не говорил. Думаю, он боялся, как бы его слова не обернулись против него, — сказала она с невольной тоской и добавила: — Он говорит, что мир полон предателей:

— Включая вас? — недоверчиво протянул Фил.

Анжела закусила губу. Отец не проявлял подозрительности к ней, пока она не заявила о своем намерении покинуть маленькую миссию. Она сказала ему, что чувствует себя здесь как в ловушке и отчаянно хочет вернуться во внешний мир. Именно тогда он начал все скрывать от нее.

— Он становится очень нетерпим к людям, которые хоть в чем-то не разделяют его взглядов. Фил слегка усмехнулся.

— Становится? Я что-то не помню, чтобы он когда-нибудь был терпимым.

Анжела заинтересовалась.

— А вы давно его знаете?

— Дольше вас, если вы встретились с ним только пять лет назад, — с кислой миной сказал Фил. — Ведь он прибыл на территорию лет пятнадцать назад. Разумеется, в то время я еще не был владельцем этой земли. Но я часто сталкивался с ним, когда он корчевал сельву, чтобы выращивать помидоры.

Он слегка осклабился.

— Надо сказать, я его отговорил.

Анжела была поражена. За все это время, что она провела с отцом, ей ни разу не удалось отговорить его от задуманного. Она так и сказала.

Фил оперся на стол красного дерева и с любопытством поглядел на нее.

— А зачем вы вообще сюда приехали? — резко спросил он.

Она не была готова к прямому вопросу. Сердце у нее сжалось.

— Долгая история, — уклончиво ответила она.

Фил посмотрел в темноту за окнами. Ветер снова усилился, заставляя бугенвиллеи вокруг дома трещать и дребезжать, словно снаружи происходила пляска скелетов. Его губы скривились в усмешке.

— Ночь тоже будет долгой. И я никуда не тороплюсь.

Анжела поглядела на него. Он держал одну руку в кармане, небрежно распахнув свободную хлопковую куртку. Брюки, рубашка и сама куртка были перепачканы зеленью и покрыты пятнами там, где они промокли от ливня и потом высохли. Ясно, что он с утра не брился, и теперь его подбородок был черен от дневной щетины. Он выглядел настоящим бандитом — закоренелым, неисправимым и очень опасным. И самым опасным казалась насмешливая теплота в его глазах, глядящих на нее в ожидании ответа.

Анжела окончательно только сейчас поняла, до чего же привлекателен этот человек. До чего же привлекателен для нее, поправила она себя.

— Ну? — Он лениво наблюдал за ней. — Вам было сколько? Восемнадцать?.. Немного поздно, чтобы убежать из школы. Так откуда вы убежали?

Ее сердце подступило к горлу. О, он все видел, этот смеющийся, беззаботный бандит.

— Откуда вы знаете, что я от чего-то бежала? — тупо спросила она.

— Уинстон — очень горькое лекарство, принимать которое можно только с отчаяния, — цинично объяснил он. — Так что там было? Провал на экзаменах? Или неудачная юношеская любовь?

Она ничего не сказала. Она была уверена, что никогда об этом не скажет. Но его глаза сузились.

— Ага, вот оно что. — Он осушил свой стакан, наблюдая за ней. — Так что наделал парень? Подвел вас со свиданием? Не оказался ли Уинстон Крей с джунглями Амазонки слишком сильнодействующим средством?

Ленивый, небрежный допрос разозлил Анжелу. Но это было кстати, так как помогло ей преодолеть замешательство. Она неприязненно взглянула на него.

— Парень жил в одном доме со мной и рассчитывал, что я стану его любовницей, — честно ответила она.

Брови Фила удивленно взметнулись вверх, И Анжела почувствовала некоторое удовлетворение. В конце концов, он все же не знал о ней всего, что следовало бы знать, подумала она.

— Всякий раз, когда его жена была в отъезде, — хладнокровно закончила она.

К нему сразу вернулось самообладание. Он поставил стакан на место.

— Неприятно, — спокойно сказал он. — Полагаю, вы любили его.

Анжела невольно покраснела. Он ухмыльнулся той самой кривой ухмылкой, в которой столько же цинизма, сколько и веселости.

— Ну, конечно, любили. Объяснения в любви так опьяняют в восемнадцать… Особенно когда любовь запретная — Его голос звучал задумчиво. — И все же я считаю, что Амазонка — это уж слишком.

Она пожала плечами.

— Моя мать умерла, когда мне было двенадцать. С тех пор я жила в семье у дяди. Они были добры ко мне, но… О, вы понимаете! Они не знали, что со мной делать. У меня не было денег, а они жили по своим доходам, и я для них была обузой. Когда Уинстон явился с предложением присоединиться к нему… — Она снова пожала плечами. — Ну, он ведь мой отец. Он сказал, что любит меня и что настало время нам узнать друг друга. Это звучало достаточно веско.

Последовало недолгое молчание, затем Фил сказал без всякого выражения:

— Я вижу, что из этого вышло.

Он отвернулся от нее и снова наполнил свой стакан.

— Когда вы обнаружили, что все это далеко от идеала?

Анжела задумалась.

— Трудно сказать. Это было не то, что я ожидала — но ведь я и не знала, чего надо ожидать, поэтому не очень беспокоилась. Мне нравилось учить детей. И нравились другие люди в миссии.

Она помолчала.

— Я думаю, дело в том, что Уинстон никогда… никогда не уважал никого из окружающих. Вначале у нас остановился один антрополог. Это он показал мне вашу карту. Как — только отец узнал о нашей дружбе, он вышвырнул его вон.

— Джеймс Портер, — сказал Фил. — Меня удивляет, почему он никогда не упоминал о вас. Я думал, Уинстон вышвырнул его еще до вашего появления.

Анжела широко открыла глаза.

— И поэтому он был в таком бешенстве от того, что я увидела карту?

— Полагаю, что так.

Фил говорил ровным голосом, но у девушки создалось впечатление, что под этой сдержанностью глубоко запрятано сильное чувство. Она бросила на него осторожный взгляд.

— Так кто же еще? — поинтересовался он. — Уинстон, дети, чернорабочий. И вы больше никого за пять лет не видели? Даже Регину?

Анжела покачала головой.

— Была еще одна учительница из деревни — Тереза. Она приглядывала за самыми маленькими и перевозила детей через реку. Она была очень забавная. Уинстон сказал, что в ней много фривольного, и уволил ее.