Марианна Лесли - Хозяйка Эллиот-мэнора

– Потому что он нужен мне заряженным. Никогда не знаешь, когда он может понадобиться.

Она испуганно отшатнулась от него.

– Ты обманул меня. Ты не адвокат, верно? Кто же ты на самом деле, Фред?

– А ты храбрая девушка, Тори, – сказал он. – Другая на твоем месте рухнула бы в обморок при виде заряженного оружия.

– Я не слабонервная барышня. Ты не ответил на мой вопрос.

Ну вот, снова все пошло не так, как задумано. Дернул же его черт оставить оружие почти на виду, в ящике комода! Вот болван! А еще профессионал называется.

– Присядь, Тори, я постараюсь тебе все объяснить.

Она нервно сглотнула, но подчинилась и присела на край кровати, потуже затянув пояс шелкового халата.

– Судя по всему, ты собираешься сообщить мне что-то не очень приятное. Надеюсь, ты не хочешь сказать, что ты убийца, скрывающийся от полиции, или что-то в этом роде.

Виктория пыталась шутить, но было заметно, что она ужасно нервничает.

– Нет, я не убийца и не преступник, – успокоил он ее, – на этот счет ты можешь не волноваться.

– Тогда кто же ты?

– Я полицейский. Отдел по борьбе с наркотиками.

– А говорил, что адвокат.

– В сущности, так оно и есть. У меня юридическое образование, просто так случилось, что сразу по окончании юридической школы я пошел работать в полицию. – Он подошел к комоду, выдвинул другой ящик и из-под стопки белья вытащил черный кожаный футляр. Открыв его, он достал свой значок и протянул ей.

– Я детектив полицейского управления Сан-Франциско. Уже несколько месяцев мы охотимся за главарем банды наркодельцов. Подобрались к нему достаточно близко. – Он поморщился и добавил: – Слишком близко.

– Так, значит, ты был ранен, верно? – догадалась она. – О боже, тебя же могли убить!

– Ну не убили же, – улыбнулся он. – Так что, как видишь, все не так уж плохо.

– Да, теперь мне многое становится понятным, – задумчиво проговорила она. – Почему ты сразу мне все не рассказал?

– Я не мог, не имел права. К тому же я тебя совсем не знал и уж никак не ожидал, что… увлекусь тобою.

Она опустила глаза и покраснела.

– А ты… правда увлечен мною?

Не просто увлечен, а одержим тобой, хотелось закричать ему, но он сдержался, взял ее рукой за подбородок и, повернув голову к себе, заставил посмотреть на него.

– Тори, я…

Она отстранилась и отвернулась.

– Не надо, Фред.

– Прости, Тори, я не хотел причинить тебе боль.

– Дело не во мне. Тебе, насколько я понимаю, по-прежнему угрожает опасность, да? Тот преступник, который стрелял в тебя, он ведь все еще на свободе? А если они найдут тебя здесь?

– Никто не знает, где я, кроме одного надежного и проверенного человека. Тебе ничто не угрожает. Я бы не остался здесь ни минуты, если бы думал, что тебе грозит хоть малейшая опасность. Но даже если что-то, не дай бог, случится, я сумею тебя защитить. Верь мне, тебе нечего бояться.

– Я верю, что ты настоящий профессионал и умеешь защищать других людей. А себя? Себя ты сумеешь защитить? Потому что, если с тобой что-нибудь случится, я… я… – Она всхлипнула и, обхватив его руками за спину, спрятала лицо у него на плече.

Он обнял ее и почувствовал, как вздрагивает ее хрупкое тело. Господи, подумал он, как же эта девушка дорога ему. Да будь он проклят, если позволит хоть одному волоску упасть с ее головы!

– Ну-ну, детка, не надо, не расстраивайся, все будет хорошо.

Она подняла к нему бледное встревоженное лицо с заплаканными глазами.

– Обещай мне, что будешь осторожен, ладно? Потому что если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу.

Он очень нежно, подушечками больших пальцев, стер слезинки у нее под глазами. Столько тревоги было в этих изумрудных глазах, тревоги за него, что он почувствовал, как тепло и счастье затопляют его сердце. Хотелось петь и кричать от радости или совершить какой-нибудь совсем не свойственный ему безумный поступок. Да теперь, когда он знает, что небезразличен ей, что она тревожится о нем, он чувствовал в себе силы одолеть десятерых Блумсби.

– Обещаю, радость моя, что буду очень и очень осторожен. – Он наклонился и коснулся ее губ в нежнейшем поцелуе. Потом еще и еще. А потом они немного посидели, обнявшись, просто наслаждаясь близостью друг друга.

– Ты не расскажешь мне, почему оставил семейный бизнес и решил стать юристом, а потом полицейским? – попросила она, спустя некоторое время.

– Ты правда хочешь знать, Тори?

– Конечно.

Он заколебался. Он никому о себе ничего не рассказывал, потому что твердо знал суровую истину: этим ты можешь навредить себе, ибо враги не преминут воспользоваться любой информацией, которая попадет к ним, даже, казалось бы, самой невинной. Поэтому он взял за правило ни с кем не откровенничать, всегда был сдержан и даже замкнут, и это не раз и не два сослужило ему хорошую службу. Но Виктория, такая открытая и доверчивая, принимающая на веру каждое его слово, заслуживает откровенности. В конце концов, то, что он собирался ей рассказать, не было такой уж тайной за семью печатями.

Фред немного помолчал, собираясь с мыслями, затем начал свой рассказ:

– У меня был брат Сандро, на пять лет моложе меня. Он умер в восемнадцать лет.

– Мне очень жаль, – с сочувствием проговорила Виктория.

– Да, я знаю. Спасибо, милая. Я тогда только вернулся из Испании от дяди, где, как я уже тебе говорил, изучал виноделие, собираясь занять свое место в семейном бизнесе. Сандро учился на первом курсе колледжа. Он был замечательным парнем, но слишком строго относился к себе. Как я уже потом узнал из его дневника, он считал меня своим кумиром, хотел во всем походить на меня, но, к сожалению, почему-то был уверен, что ему это не под силу, что у него нет ни моих способностей, ни моего упорства в достижении поставленной цели. – Фред повел плечами, словно сбрасывая тяжелый груз. – В своем дневнике Сандро писал, что чувствовал себя одиноким и никому не нужным.

– И ты винишь в этом себя?

– Отчасти.

– Но почему?

– Потому что я должен был быть более внимательным к тому, что происходило с ним, больше уделять ему внимания, вникать в его проблемы, все-таки я был старшим братом. Сандро уехал учиться в колледж и впервые оказался вдали от семьи, без нашей поддержки и с чувством, что он ни на что не годен.

– Кажется, я где-то читала, что это называется кризис взросления. Такое со многими происходит, – сказала Виктория, пытаясь убедить его, что тут нет его вины. Он понимал это, и был благодарен ей за поддержку.

– Да, но большинство справляются с этим и в конце концов находят себя в этой жизни. А Сандро слишком строго относился к своим недостаткам и слабостям и не хотел принимать во внимание то хорошее, что мы в нем ценили. Этот груз оказался для него слишком тяжелым, и он пристрастился к наркотикам. Когда мы поняли, что происходит что-то неладное, было уже поздно. Однажды утром его нашли мертвым в своей комнате. Он умер от передозировки героина.