Кэролайн Барт - Изумруды для Офелии

Кэтрин не могла отвести восхищенных глаз с загорелого, обветренного лица Гарри, заросшего мужественной щетиной. Она внимательно слушала рассказ о его приключениях.

За обедом Гарри продолжал говорить о поездке, а миссис Браун и Кэти расспрашивали его о бытовых подробностях. Они были удивлены и восхищены самоотверженностью путешественников, узнав, что те готовили еду на костре, который удавалось разжигать даже в дождь. Вымокшую одежду они сушили на себе во время сна в пуховых спальных мешках…

— Как бы я хотела совершить такое путешествие! — воскликнула Кэтрин.

— Какой ужас! — оппонировала ей миссис Браун. — Есть недоваренную кашу, ходить в мокрой одежде и не иметь возможности высушиться!

— Ну почему же! Когда не было дождей, мы сушились у костра или солнечным теплом, — возразил Гарри.

— А откуда вы брали дрова? — спросила миссис Браун.

Гарри расхохотался, красиво запрокинув голову. Кэти, любуясь им, тоже засмеялась.

— Мамочка, вокруг непроходимые леса. — Он объяснял ей, как ребенку. — А у нас был топор, и мы рубили деревья, предпочитая уже высохшие на корню. Они называются сушняк… И природе мы не причинили никакого вреда… Да, такое путешествие и все приключения, связанные с ним, невозможно сравнить ни с каким другим видом активного отдыха!

Кэтрин с уважением и восхищением смотрела на него. Это был совсем не тот Гарри, который встретил ее первый раз у колонн лестничного марша.

— Ты действительно хотела бы совершить такое путешествие? — удивленно спросил он, увидев азартный блеск ее глаз.

— Да, конечно!

— Ты меня удивляешь, девочка, — вмешалась миссис Браун. — Куда-то плыть без комфорта, без элементарных удобств. Странная романтика…

— Это и есть настоящая романтика! — воскликнула Кэти.

Гарри с изумлением смотрел на Кэтрин. Ее интерес к перипетиям его путешествия углубил чувство Гарри к этой удивительной девушке. Как бы ему хотелось вместе с ней оказаться в тех диких лесах, показать ей несравненную красоту Севера, оказаться в заброшенной охотничьей хижине, плыть с ней на байдарке или на плоту, если не с верховий Юкона, то хотя бы по более простой реке. Воображение Гарри разыгралось. И пока Кэти полемизировала с миссис Браун о романтике дальних странствий, молодой человек мысленно рисовал яркие картины их совместного с Кэти времяпрепровождения. И понимал, что только с этой девушкой он хотел бы не только оказаться в сложном путешествии, но и пройти с ней по жизни.

Гарри уехал на работу рано утром. Весь день Кэти находилась в приподнятом настроении. Вчерашний спор с миссис Браун, как ни странно, еще больше сдружил их. Пожилая дама призналась, что она нарочно провоцировала Кэти на спор, чтобы лучше понять ее пристрастия. И на самом деле миссис Браун очень пришлось по душе желание девушки присоединиться к путешествиям Гарри, ее намерение оторваться от цивилизации, тяга к романтическим приключениям.

— Я и сама хотела бы уехать куда-нибудь в дебри Амазонки, — размечталась бывшая актриса. — Надоел этот комфорт, чистые простыни и канализация. — Она весело рассмеялась и, по обыкновению, резко сменила тему разговора: — Я хочу показать тебе альбом с моими фотографиями.

Миссис Браун указала Кэти, где лежит альбом, и усадила девушку в кресло рядом со своей коляской.

Перед Кэтрин, на коленях которой лежал толстый альбом в сафьяновом переплете, прошла вся жизнь миссис Браун в фотографиях. Вот она маленькая девочка в светлых кудряшках и пышной юбочке. Потом — школьница с огромными карими глазами и книжкой в руках. Через пару страниц — юная девушка с локонами до плеч и кокетливой позой начинающей актрисы. А дальше — калейдоскоп фотографий театральных сцен, в большинстве из которых Луиза Тайлер — в главной роли. Вот Офелия в том самом костюме, в который наряжалась Кэтрин.

— Ты видишь? Мы действительно похожи! — убеждала ее миссис Браун.

— Да, — удивленно протянула Кэти. — пожалуй, вы правы. Как удивительно!

— Ты знаешь, милая моя, — задумчиво произнесла миссис Браун. — Это, конечно, удивительно, но неспроста. — Она помолчала немного и добавила: — Ты мне заменила то, что я потеряла десять лет назад. Похоже на дар свыше!

Она указала пальцем в потолок и многозначительно посмотрела на Кэти, но девушка смутилась, понимая, что та имеет в виду. Однако она не стала возражать хозяйке, а только глубоко и немного виновато вздохнула и ласково улыбнулась пожилой даме, ставшей ей близким человеком. Потом наклонилась к миссис Браун, и та дружески обняла ее.

С самого утра этой пятницы установилась ужасная жара. Казалось, что раскаленный воздух исходил и от зеленых лужаек парка. И даже в обычно прохладном доме перестали гулять спасительные сквознячки. Миссис Браун неважно себя чувствовала: она лежала в постели и обмахивалась китайским веером, подаренным Гарри. Горьковатый аромат сандалового дерева, витавший в комнате, волновал душу Кэтрин, напоминая запах дорогого одеколона, которым пользовался ее любимый. Ароматные дуновения веера наполняли ее теплыми воспоминаниями о поцелуях в полумраке гостиной и необыкновенных словах, произносимых страстным шепотом.

— Почитай мне что-нибудь, — слабым голосом попросила миссис Браун. — Только чтобы дело происходило зимой.

— Может быть, «Снежную королеву» Андерсена? — предложила Кэтрин.

— Хорошо, — согласилась хозяйка. — Надеюсь, от этого станет немного прохладнее.

Миссис Браун была замечательным слушателем. Создавалось впечатление, что она сама участвует в действиях сказки: маленькой Гердой она горюет об исчезнувшем друге, Снежной королевой мчится на оленях по Лапландии, заледеневшим сердцем Кая внимает словам самоотверженной девочки, преодолевшей все преграды и добравшейся до самого Крайнего Севера.

После «Снежной королевы» Кэти прочитала ей про мокрую и замерзшую принцессу на горошине, постучавшуюся в дверь принца, про гадкого утенка, плавающего холодной-прехолодной зимой по замерзающей полынье… А когда Кэтрин закончила читать о приключениях «стойкого оловянного солдатика», хозяйка даже прослезилась.

Богатое воображение актрисы, наивная непосредственность и талант перевоплощения позволяли ей получать такое же удовольствие от детских сказок, как от сонетов и трагедий Шекспира.

А ведь у нее добрая душа, подумала Кэтрин. А все ее «выходки» происходят от глубокой боли, поразившей ее в самое сердце, как льдинка Кая. И, наверное, мое доброе отношение к ней смогло растопить эту льдинку, и она опять стала нежной и милой Луизой Тайлер, которую великая Грета Гарбо запомнила на многие годы.